#Настройка - Кабир Ким

понимает. Настоящий научный диалог, без скидок на некомпетентность собеседника. Он уже прокручивал в голове аргументы для спора о природе информационного парадокса. Предупреждение Ирины вылетело из его головы окончательно, сметённое ураганом интеллектуального возбуждения. Он был счастлив, как ребёнок, которого пригласили в новую, сложную и интересную игру. И совершенно не догадывался, что пригласили в качестве приза.

Глава 11

Стейкхаус «Золотой Бык» встретил их запахом жареного мяса, приглушённым светом и гулом довольных голосов. Это было место из другого, довоенного мира, островок стабильности с кожаными диванами и тяжёлыми дубовыми столами. Максим, оказавшись в этом островке показной роскоши, почувствовал себя ещё более неловко, чем на конференции. Он был одет в свой лучший костюм, но всё равно ощущал себя самозванцем, мальчишкой, случайно попавшим на праздник для взрослых. Линда же, наоборот, двигалась с грацией пантеры, в своей стихии. Её уверенность была почти осязаемой, и она вела его к столику, заказанному заранее, так, словно они приходили сюда каждую неделю.

— Неплохое место, правда? — спросила она, когда они уселись в уютной кабинке, отгороженной от основного зала. — Здесь можно спокойно поговорить, не перекрикивая музыки.

— Да, очень… атмосферно, — выдавил из себя Максим, лихорадочно изучая меню, чтобы не смотреть ей в глаза.

Александр с компактным биноклем наблюдал за входом в «Золотой Бык» из небольшого окна в одной из кладовок отеля. Он видел, как они вошли. Как его подопечный, словно баран на верёвочке, покорно следовал за этой волчицей. Спектакль продолжался, и сейчас был антракт в более интимной обстановке. Его задачей было не упустить ни одной детали этого представления. Он достал небольшой бинокль и сфокусировался на их окне.

Линда не стала долго ходить вокруг да около. Как только официант принёс им вино, она отложила меню и посмотрела на Максима своим пронзительным, умным взглядом. Она не флиртовала в открытую, не играла ресницами. Её оружие было куда более тонким и смертоносным. Она била точно в его самое уязвимое место — в его интеллект. Она дала ему то, чего он жаждал больше всего на свете — признание его гения и возможность говорить о своей работе с тем, кто действительно понимает.

— Максим, я всю дорогу думала о нашей беседе, — начала она мягко, но настойчиво. — О вашем «квантовом эхе». Вы понимаете, что если ваша теория верна, это не просто прорыв. Это переворот. Это меняет само наше представление об информации, о времени, о реальности. Как вы пришли к этой идее? Что стало толчком?

Он попался.

Словно прорвало плотину. Максим забыл о своей неловкости, о предупреждениях Ирины, об Александре, который наверняка где-то рядом точит на него зуб. Он начал говорить. Сначала сбивчиво, потом всё более увлечённо. Он рассказывал о бессонных ночах, о странных результатах симуляций, которые никто не мог объяснить, о моменте, когда его осенило. Он рисовал вилкой на салфетке диаграммы, его глаза горели фанатическим огнём. А Линда слушала. Она не просто кивала, она задавала вопросы — точные, глубокие, которые показывали, что она не просто улавливает суть, а думает на несколько шагов вперёд. Она была идеальным собеседником. Слишком идеальным.

— То есть, вы предполагаете, что любая сложная система, взаимодействуя с квантовым полем, оставляет в нём нестираемый след? Как эхо? — её голос был полон неподдельного восхищения.

— Именно! И если создать достаточно чувствительный ресивер из сверхпроводников… — подхватил Максим, уже не в силах остановиться.

Он был абсолютно счастлив. И абсолютно слеп.

Ещё один наблюдатель смотрел на них в этот момент. Эмили Картер сидела в своём седане на парковке у отеля, тоже через дорогу. Ни она, на Данилов не подозревали о том, что у них сейчас есть конкурент. Холодный ветер из приоткрытого окна автомобиля трепал волосы Эмили, но она его не замечала. Вся её вселенная сузилась до ярко освещённого прямоугольника окна ресторана. Она видела их силуэты. Видела, как оживлённо жестикулирует Максим, как Линда склоняется к нему, вся обратившись в слух. Она не слышала слов, но ей и не нужно было. Она видела картину в целом. Картину идеальной вербовки.

Ревность. Жгучая и беспомощная.

Она сжимала в кармане холодный металл телефона. Профессиональная часть её сознания холодно анализировала ситуацию. Линда — первоклассный агент. Она не давит, она очаровывает. Она нашла ключ к Максиму, и этот ключ — его собственная гениальность. Но другая, человеческая часть Эмили, которую она так старательно давила в себе, кричала от ярости и обиды. Идиот. Какой же он гениальный, непроходимый идиот! Она рисковала всем, чтобы предупредить его, а он, как мотылёк, летит на огонь, заворожённый его теплом и яркостью.

Александр оторвался от бинокля и оглядел панораму быстрым сканирующим взглядом. При наблюдении важно время от времени выключать фокус на объекте и проверять окружение. Он заметил её не сразу. Фигура в автомобиле. Женщина. Стоит слишком долго, не уезжает. Ждём кого-то? Он снова поднял бинокль. Рыжая. Та самая, которая так картинно отшила Максима на конференции. И теперь она здесь. Смотрит на тот же ресторан, что и он. Туда же, куда и он. Сосредоточена, как и он. Её лицо в свете проезжающих машин было напряжённым, почти страдающим.

Вот так сюрприз.

Интересное кино. Александр усмехнулся про себя. Значит, Рыжая точно не просто случайная знакомая. Она тоже в игре. Он достал свой неприметный смартфон, включил камеру и навёл зум на Эмили. Качество было паршивым, но её лицо, искажённое тревогой и злостью, было видно достаточно отчётливо. Он сделал несколько снимков и короткое видео. Лишняя информация никогда не бывает лишней. Эта женщина была эмоционально вовлечена. А это всегда слабость. И рычаг давления. Ещё одна фигура на доске, за которой сто́ит понаблюдать.

Ужин подходил к кульминации, и не только гастрономической. Линда, выслушав очередную тираду Максима о проблеме декогеренции, вздохнула с таким искренним сочувствием, что у него сжалось сердце. Она чуть наклонилась над столом, создавая иллюзию интимности, отрезая их от всего остального мира. Её глаза, тёмные и глубокие, смотрели прямо в его душу.

— Максим, вы гений. Вы это знаете? — прошептала она. — То, что вы делаете… это так важно. И так одиноко, наверное. Быть единственным, кто видит мир таким.

Её пальцы коснулись его руки, лежавшей на столе.

Это было лёгкое, почти невесомое прикосновение, но для Максима оно стало разрядом тока. Он замолчал на полуслове, чувствуя, как кровь бросается ему в лицо. Он забыл все формулы и теории.