Вороница. Пойманные души - Татьяна Морец

– Нам же не придётся изображать э-э-э, – вдруг ошпаривает меня догадкой.

– Не придётся, – уверяет Амиран меня и тут же широко сверкает наглой улыбкой: – Но я не прочь, имей в виду. – И с присущей ему невозмутимостью возвращается к еде.

И кто он после этого? Вспыхиваю возмущением. Зачем-то вспоминаю, как оказалась перед ним в одних трусах, и мне становится не по себе. Оттого что кроме протеста я ощущаю странное волнение. Непонятное и будоражащее. В замке сумеречников мне было почти всё равно, я больше злилась на высокомерное замечание блондинчика насчёт моего белья. Была уверена, что сумеречник кратковре́менное препятствие, быстро меня забудет и мы никогда больше не встретимся.

Отвешиваю себе мысленно оплеухи. Я привыкаю к белобрысому магу? Недопустимо. Ещё не хватало привязаться к нему и позволить зайти куда дальше поцелуев. Не бывать этому! Не-бы-вать!

– Ты закончила? – отодвигая тарелку, сыто улыбается Амиран. – Тогда можем уйти отсюда. Пока ждём готовности Сореша отплыть – сходим в местные бани. Здесь чудесные парилки и бассейны. Нужно увидеть и опробовать, неизвестно когда представится новый случай. Пирейцы ведут другой образ жизни, многое для нас варварство, но и посмотреть есть на что. – Он встаёт и протягивает мне платок.

Наматываю его неспешно. Бани… это было бы интересно! Полностью согласна с Амираном насколько отличное от нас отношение к жизни и свободе у пирейцев. Хорошо, что мы скоро уедем.

Я не узнаю́ Рорри, когда Ланс приводит её в «Красный Яхонт». От сытной еды на её щеках играет румянец. Отмытая, она не выглядит больше жалкой, а в простой, но новой и добротной одежде – тощей. Скорее изящной.

– Готова служить вам, госпожа! – Сложив ладони на груди, склоняет голову девчонка.

С сомнением смотрю на Рорри. Она бодрится, но я вижу, что после сытной еды и водных процедур у неё слипаются глаза, девочка еле держится на ногах. А волнение на помосте в ожидании нового хозяина? Пережитое подкосит кого угодно.

– Ложись спать, Рорри. – Указываю рукой я на тахту. – Приступишь к новым обязанностям завтра. Разберёмся утром с твоими умениями и навыками.

– Твоя госпожа права. Но сначала магическая клятва. – Амиран снимает с пояса кинжал.

Девчонка без промедления, протягивает ему руку ладонью вверх.

– Повторяй за мной. – Он быстро тыкает остриём в центр её ладони, делая совсем небольшой укол. – Силой и целостностью своей души клянусь: ни помышлением, ни делом, ни словом не наврежу госпоже своей Эваре. Всё услышанное и увиденное мной во время служения ей обещаю хранить в тайне.

Рорри безропотно повторяет слова клятвы. Что это? Обречённость или вышколенная покорность? Незаметно, чтобы она была напугана или насторожена.

Амиран простирает свою ладонь над её, и языки сизого пламени поглощают капли крови с руки Рорри. Рана тут же затягивается.

– Клятва принята, – звучно произносит сумеречник. – Нарушишь обет, и душа твоя развоплотиться.

Широко раскрываю глаза. Такую клятву под страхом смерти не нарушишь! Расплата куда страшнее. А девчонка остаётся спокойной и просто кивает.

Не зря я раньше не имела серьёзных дел с магами. Наше взаимодействие заканчивалось торговлей. Я бы точно никогда подобную клятву не произнесла…

– Разреши ей запомнить тебя, – обращается ко мне мужчина.

«Теперь ты будешь узнавать меня», – произношу я про себя. Возможно, это глупо и надо делать иначе, но когда я была совсем маленькой, так объяснил мне папа. А потом и узнать было не у кого. Старый способ всегда срабатывает, мне не приходилось заморачиваться и придумывать новые.

Отпускаем Рорри спать и набираться сил, и сами тоже отправляемся в кровать. Вяло переодеваюсь в длинную ночную рубашку, закутываюсь в одеяла и поворачиваюсь к сумеречнику спиной. Так у меня сохраняется иллюзия, что я осталась одна. Почти заснув, вспоминаю, что не расчесала и не заплела косы на ночь, и утром их будет сложно разобрать. Придётся доверить волосы купленной служанке, правда, изначально я и не собиралась использовать девчонку в этой роли. Успокаиваю себя тем, что бездельничать ей не положено, и Амиран верно подметил: с нашим статусом прислуга будет только на пользу легенде.

Проснувшись ночью, прежде чем направиться в уборную, подхожу к тахте в другом конце комнаты, узнать, как юная ворона. Рорри спит скукожившись, она прижала кулаки к груди и тихо поскуливает во сне, как раненый птенец. Подбираю с пола покрывало и закутываю её, наверное, девчонка металась во сне и скинула его.

– Т-с-с, – шепчу я Рорри, успокаивая и бережно перебираю её мягкие смоляные волосы. – Теперь всё будет хорошо, девочка. Мы позаботимся о тебе.

Так безрассудно обещаю ей защиту, не зная, что ждёт нас впереди.

Глава 15. То, что я не хотела бы знать

– Доброго Светила, – расслабленно приветствует меня Амиран наутро, едва я разлепляю глаза и сажусь на постели.

Он, похоже, давно не спит. Уже одетый, лежит расслабленно на спине, заложив руки за голову.

– Доброго, – тихо отвечаю я и пытаюсь разобрать спутанные пряди волос, скрывая за этим занятием ощущаемую неловкость. Мне нужно больше времени привыкнуть к его столь близкому нахождению рядом.

– Расскажи подробнее, как вы нашли Онику. Я так понял, вы с няней оказались в Роунхельме только вдвоём. Почему не отправились в Мерхольн? Наверняка у неё там остались родные, – задал Амиран неожиданные для меня вопросы. – Я набросил вуаль. Нас не услышат.

В дороге я кратко поведала ему, как оказалась с няней в Роунхельме. И о родителях.

– Мирель, как и я, была рабыней с рождения, но не знала своих корней. Меня от клейма спас лишь малый возраст. Мерхольнцы более суровы, и вряд ли бы стали помогать беглой рабыне с ребёнком, к тому же не являющимся ей роднёй. Так выбор и пал на наше королевство. Инзгольдцы презирают кочевников не меньше пирейцев, в ту сторону тоже никто не смотрел. Какая бы нас там ждала жизнь? Мои родители и старая Мирель выбрали самый безопасный для нас путь, – печально рассказываю я. – Средь мелких княжеств тоже не выбирали: никогда не знаешь, какое из сильнейших государств подгребёт под себя. Позже, когда я выросла, няня поведала мне об этом.

Одуванчик следующими словами опять умудряется меня удивить:

– Моя мать была рабыней, Эви. Отец купил её на Главном невольничьем рынке Сурь-Лана. Она была из Инзгольдьяра. Пожалел, увидев на помосте, испуганную и очень красивую. Свободу он ей даровал сразу же. Мама отказалась возвращаться на родину. Поехала за отцом. А потом он взял её в жены, наплевав, что Верховные маги не связывают