Вороница. Пойманные души - Татьяна Морец

Хозяйки. Кривлюсь, как от приступа изжоги. Настолько всё связанное с рабством вызывает неприятие. Но тут же спохватываюсь – недопустимо корчить рожи госпоже, даже если она всего лишь жена малородного торговца, пускай и богатого. И не хватало преклоняться всяким пророкам, пусть даже светлым. Я-то знаю! Добра от них не жди. О том, что освобожу её, намереваюсь поведать Рорри позже. Для того, чтобы нам верили, знать ей об этом не стоит до некоторой поры. Мало ли, взболтнёт.

Надо же! Я становлюсь более благоразумной. Почти как Одуванчик.

– Молиться, Рорри, нам вранам, полагается матери нашей, Старой Вороне. Чужие боги не помогут, девочка! – назидательно произношу я и устраиваюсь на тахте так, чтобы юная служанка могла расчесать мои волосы.

Рорри заканчивает витиеватое плетение кос и помогает мне облачиться в узкое платье, когда возвращается Амиран. Он не только заказал еду, но и успел переговорить с Лансом.

Наипервейший вопрос, что мучает нашу братию: дадут ли погодники завтра добро на отправку корабля к архипелагу Изгой? В бухте и на выходе в открытый океан, как доложил рыжий лис, по-прежнему маловетрено и волны нисколько не грозят опасностью. И не скажешь, что на островах царит сильное ненастье.

– Барк капитана Сореша идёт до Первого Отверженного острова, – напоминает мне Амиран.

Да, что-то такое он мне озвучивал в повозке, но я восстанавливалась после болезни и не очень хорошо соображала.

Первый остров принесло к Южному свету во время Великого затопления откуда-то издалека. А потом к нему прибило течениями и другие острова поменьше. Неведомыми силами они держатся неподалёку друг от друга и оборачиваются вокруг материка, не теряя своих приобретённых спутников. Архипелаг уже насчитывает их восемнадцать.

– Оттуда на шлюпе мы доберёмся до восьмого острова. Где нас примет на борт капитан бригантины «Удачливая находка». Он любезно согласился высадить нас на берег у Зловещих сопок. И они тут же вернутся к своей цели – затопленному городу Стоунхольцу. Пока Изгой рядом, пираты не упустят ни дня для охоты за редкостями. – Амиран меняет халат на уличный и надевает тяжёлую цепь на шею.

Ещё бы! Пираты потом почти пять зим живут на поднятое из затонувшего Стоунхольца! Другие погружения и разбой составляют малую часть их дохода.

– Интересно было бы походить по лавкам пиратов, – мечтательно тяну я. – До Роунхельма добираются жалкие остатки того, что они привозят на материк.

– Походишь, жена, – кривовато ухмыляется сумеречник. – Там можно найти что-то похожее на твой «чудесный браслетик».

Неожиданно мои щёки начинает печь. Одуванчик меня смог вогнать в краску?! Уму непостижимо! Я сконфуженно замолкаю. С браслетом и правда вышло «не очень».

Неловкую паузу нарушает стук в дверь. Завтрак доставили в наши покои.

Рорри умело закрепляет булавками платок так, что он не спадает на глаза, нигде не тянет и красиво лежит. С причёской и местной одеждой новоявленная служанка справляется лучше меня. Не такая она неловкая неумеха, как говорит.

После плотного завтрака, сумеречник отправляет нас гулять в сопровождении Ланса и Фарна. «Чтобы мы не заскучали». Понимает, что сидеть в «Красном Яхонте» невыносимо для неспокойных молодых вранов. И мы отправляемся бродить по городу, лишь бы часы ожидания не были столь невыносимо тягучими.

– Вечером я отведу тебя в бани, – лукаво шепчет Амиран мне на ухо и исчезает в ближайшем переулке.

Я киваю и уже чуть позже до меня доходит, что совершенно не знаю: а для семейной пары предоставляется общая купальня с парилкой или нет? Или мы разойдёмся в разные секции для мужчин и женщин? Теперь буду томиться до вечера этим вопросом.

Сегодня Эйзур-Соль не вызывает у меня прежнего восторга. Вчерашний помост с рабами и истощённое состояние Рорри затмили красоты белого города. Когда мы проходим по кварталу ювелиров, её начинает трясти от страха. Девчонка, как зверёк, озирается по сторонам.

Плевать, что здесь так не принято – я обнимаю дрожащую девчонку. Мы чуть не бегом уходим из богатого района. Ланс тоже обеспокоенно поглядывает на Рорри и успокаивающе кладёт руку ей на плечо. Она заметно дёргается, как от удара, зажимается и бросает затравленный взгляд на лиса.

Меня накрывает ужасная догадка. Неужели девчонка подвергалась насилию?! И я не про плеть и розги в наказание за то, что она разбила дорогие предметы или сожгла утюгом халат госпожи. Я вспоминаю свою беловолосую Онику. Что было бы с ней, окажись она здесь? Так больно становится, стоит только представить.

У меня нет пока привязанности к юной вороне, но есть жгучее желание помочь девушке моего рода. Вранов осталось так мало. И по злому року почти все они оказались невольниками в Пиреи.

Заметив мой нерадостный вид, огневик предлагает пройти в припортовую область. Там дома проще, нет дорогих лавок. И не столь богатый люд бродит среди стоянок кораблей.

– Рорри, – пытаюсь я убедить девчонку, что ей больше ничего страшного не угрожает. Та почти перестала дрожать и озираться. – Я и мой муж не дадим тебя в обиду. Амиран Ран не последний маг в Роунхельме, и известный среди пирейцев и пиратов торговец. Мы неспроста можем позволить себе путешествие на Изгой. А те капитаны, кто имеет право водить туда свои корабли, не боясь быть разграбленными, откажутся взять на борт человека или мага с улицы, даже за баснословную сумму златых. Никто не посмеет тронуть тебя, зная, что ты принадлежишь нашей семье. Понятно?

Рорри неуверенно кивает:

– После всех бед Старая Ворона послала мне благословение – вас, госпожа Эвара!

– Мы можем идти дальше, – соглашаюсь я продолжить прогулку, но очень хочу вернуться в хан-сарай. И мечтаю наказать по заслугам тех, кто поднял руку на беззащитную девчушку.

Мы проходим вдоль всей бухты Эйзур, двигаясь на север. Вскоре причалы остаются позади, как и деревянный настил, освобождая широкую кромку песка. Вдоль неё стелется обычная каменная мостовая, но более старая и потёртая. Она повторяет изгибы береговой линии и теряется вдали. Плодовые деревья перемежаются лавочками и тарголами, создающими на солнцепеке островки тени.

Сегодня здесь сильно пахнет водорослями. Их принесло бурей, они толпятся и качаются у берега, и их выбрасывает волнами на мелкий песок густыми неопрятными комками. Из порта отходят груженые корабли, похожие на обожравшихся уток, они с боку на бок качаются на волнах. Отсюда их хорошо видно, а в порту мешают густо пришвартованные к причалам судна. За редким исключением, корабли держат свой путь на юг, в порт Инзгольдьяра. Мало кто из капитанов готов иметь дела с пиратами, а