Неукротимый Бастард 5 - Сергей Измайлов

Оказавшись на главной аллее, я снова почувствовал зов Книги. Теперь он ощущался более чётко, уже не так смутно, как раньше, и не на уровне догадок. Я точно знал, что Книга меня зовёт. Так же чётко я чувствовал артефакт и ту непонятную силу в закрытом лабиринте, словно между ними и мной теперь появилась устойчивая связь.

У ворот Академии стража проводила меня в небольшую комнату внутри одной из надвратных башен. По дороге я несколько раз пытался расспросить сопровождавшего меня стражника, но тот лишь качал головой. Посетитель отказался назвать имя и потребовал разговаривать со мной без свидетелей.

В комнате было прохладно и пахло старым камнем. За пустым дубовым столом сидел человек в потёртом сером плаще с глубоким капюшоном. Он держался неподвижно, сложив руки на столешнице. Перчатки скрывали пальцы, а тень от капюшона не позволяла разглядеть лицо.

Стражники вышли за дверь, оставив нас одних. Несколько мгновений незнакомец не двигался, затем медленно поднял руки, словно давая мне время приготовиться, и сбросил капюшон.

Я широко раскрыл глаза и невольно уронил челюсть. Передо мной сидел Яков Семёнович Кобылин собственной персоной, без какой-либо свиты, ещё и далеко не в парадной одежде. Главный советник царя, человек, чьё появление обычно сопровождалось докладами, охраной и десятками заранее подготовленных распоряжений, сейчас находился в тесной комнате надвратной башни в потёртом плаще.

— Ну здравствуй, Михаил, — сказал старик с довольно добродушной улыбкой. Сейчас он выглядел словно дедушка, который наконец-то увидел любимого внука. — Давно хотел с тобой поговорить, всё никак времени не мог найти.

— Добрый день, — ответил я, не узнав собственного голоса, словно к горлу подступил ком. — Скажите, пожалуйста, зачем главному советнику царя подобный маскарад?

— Дело в том, что официальный визит в Академию слишком быстро станет известен тем людям, которым знать о нём совершенно не нужно, — пояснил Яков Семёнович.

— Что же вас такое привело? — спросил я, понимая, что такой человек не оставит свой пост ради меня из-за пустяка.

— Возможно, ты уже знаешь, а может быть, и нет… — начал он, откинувшись на спинку стула и глубоко вздохнув. — Родовой замок Пожарских подвергся серьёзному нападению. Оборона устояла, все из рода Пожарских живы, но считать опасность устранённой нельзя.

От такой новости я почувствовал, как в груди что-то сжалось.

— Я немедленно должен ехать домой! — выпалил я и тут же убрал руку со стола, понимая, что сдавил столешницу до побеления пальцев.

— Категорически советую этого не делать, — уже более строго сказал советник. — Человек, способный устроить одновременные атаки на границе и на замок, вполне способен предусмотреть и дорогу из Академии.

— Но…

— Нет! Теперь я располагаю значительно большими полномочиями и могу помочь разобраться с угрозой Пожарским. Но без твоей помощи мне не обойтись.

— В чём же может быть моя помощь, если я не могу покинуть стены Академии? — удивился я.

Кобылин не ответил сразу. Он постучал пальцами по столу, задумчиво глядя куда-то мимо меня.

— Нападение само по себе уже достаточно серьёзно, — сказал он наконец. — Но вокруг тебя в последнее время происходит слишком много странного. Переход, видение, закрытый лабиринт… А теперь ещё и эта Книга. Я не утверждаю, что между всеми событиями есть связь. Однако не имею права игнорировать совпадение, если оно может помочь понять, кто именно угрожает Пожарским.

Он поднял на меня взгляд.

— Можешь снова добраться до той самой Книги, которая откликнулась тебе в библиотеке? — спросил он полушёпотом, словно каменные стены могли его слышать и всё записать.

— Лаврентьев запретил любые попытки контакта, — холодно ответил я, не понимая, чем вызван такой его интерес. — Эта Книга не просто любопытный артефакт, она ощущается опасной.

— Я понимаю, — кивнул Яков Семёнович. — И не собираюсь приказывать тебе нарушать запрет магистра. У меня нет полномочий отменять его решение, да и сам я не знаю, что именно скрывает эта Книга. Но если ты когда-нибудь решишься добраться до неё, сначала должен дать знать тому самому наблюдателю-преподавателю. Думаю, ты знаешь, о ком я говорю.

Теперь многое стало на свои места. Если раньше я лишь подозревал, на кого работает этот человек, то теперь получил достаточно ясное подтверждение его связи с Кобылиным. Но кем именно он ему приходится и имеет ли отношение к Тайной канцелярии, я по-прежнему не знал. Почему-то второе понятие мне никогда не нравилось, наверное, лучше так.

— Скажите, пожалуйста, Яков Семёнович, раз уж зашёл разговор, — осторожно начал я. — Какое отношение древняя Книга имеет к нападениям на Пожарских?

— Я вовсе не утверждал, что связь существует, — сказал Кобылин, разводя руками. — Просто нужно понять, почему вокруг тебя одновременно проявляют интерес слишком разные силы, в том числе и эта. Так что буду ждать от тебя любой информации по этому поводу. Боюсь. Лаврентьев может что-то недоговаривать по разным причинам моему человеку.

Не дожидаясь моего ответа, Яков Семёнович вдруг резко поднялся и направился к двери.

— До новых встреч, Михаил, — сказал он и шагнул за порог.

Я на некоторое время застыл, пытаясь осознать всю суть этого разговора, к чему он ведёт и к чему может привести. В этот момент я почувствовал короткий, но достаточно сильный, почти требовательный толчок со стороны библиотеки. Книга снова напоминала о себе, хотя о ней трудно забыть.

* * *

Я вышел из башни и направился по аллее в сторону общежития, находясь в сильнейшем потрясении. Если раньше за мной наблюдали люди советника царя, то теперь он сам явился ко мне собственной персоной, да ещё инкогнито! Неспроста это всё… Особенно его интерес к Книге. Как ни пытался убедить себя, что Кобылин всего лишь собирает сведения и проверяет самые разные версии, слишком уж многое в последнее время начинало сходиться вокруг меня в одной точке.

Чтобы успокоить бешено бьющееся сердце, занялся дыхательной гимнастикой: медленный вдох через нос, затем такой же медленный выдох. Ещё один вдох… И снова выдох. Помогало не слишком хорошо, зато хотя бы мысли понемногу переставали скакать в разные стороны.

Ноги сейчас словно сами тянули в сторону старого корпуса, а ещё сильнее — в секретный отдел библиотеки, где хранилась та самая Книга, которая сама откликнулась мне. После перехода её присутствие ощущалось настолько отчётливо, что временами казалось — достаточно изменить направление и просто пойти на этот зов. Желание проверить происходящее стало сильнее прежнего, особенно теперь, когда к собственному любопытству добавились слова Кобылина.

«Я этого делать не буду!» — мысленно произнёс эту