Диагноз - Анюта Соколова

— Да-да, — его глаза сияли. — Янира, давай уже, сделай усилие и повтори. Видишь, гром не грянул, молния не сверкнула, язык не отсох!

— Ни за что, господин Риден! — я позорно отступила к двери. — Собственно, пейте ваш сок, а я пошла, у меня ещё книга не читана, и утюг…

Астер одним прыжком перегородил мне путь.

— Пустите, господин Риден, — жалобно попросила я.

При всём моём высоком росте я упиралась ему в ключицы, туда, где чёрный шёлк пижамы открывал гладкую загорелую кожу. Астер ничего не делал, просто стоял и смотрел на меня.

— Возьмите бокал, — наконец произнёс он сухо. — И простите. Это больше не повторится.

На подкашивающихся ногах я вышла в коридор и прислонилась к стене. В груди остро царапало: крошилась моя броня. Чёртов Гюстав, сам того не ведая, пробил в ней дыру, и теперь все мои многолетние усилия пошли прахом. Уткнувшись в шёлковую обивку стены, я беззвучно заплакала. Пыталась остановить слёзы, но они текли независимо от моего желания. Гюстав, что ты наделал…

— Госпожа Эрлан? — нежный голосок Луизы застал меня врасплох.

Наскоро вытерев щёки, я нацепила самую беззаботную из всех моих улыбок и повернулась к девушке, истово благодаря приглушённый свет в коридоре.

— Да, госпожа Карден?

— Зовите меня Луизой, — предложила она без фальши в голосе. — А я, с вашего позволения, буду называть вас Янирой. Это такое красивое и редкое имя!

— Риандское, — привычно откликнулась я. — Что вы хотели, Луиза?

— Хотела спросить вас: господин Риден ничем не занят? — она очаровательно покраснела. — Вы ведь от него вышли?

— Господин Риден совершенно свободен, — внутренне я оценила двусмысленность своего ответа. — Он проснулся и полностью в вашем распоряжении.

— Ах! — Луиза кротко сложила ладошки. — Янира, простите, если я спрошу ещё… Мне больше не с кем посоветоваться, господин Шарен не в духе, а госпожа Ворш так холодна! Вам не кажется, что я… навязываюсь господину Ридену?

Удивительно, но она не притворялась, игру я бы почувствовала. Или же Луиза была такой искусной актрисой, что примадонны Большого государственного театра ей и в подмётки не годились.

— Мне кажется, что господин Риден совсем не против, когда ему, как вы выразились, навязываются, — сказала я с тоской. — Вы ему только суп овощной не предлагайте или пирожки с капустой. Он их не любит.

Луиза просияла, а я поспешила скрыться в комнате. Свет включать не стала, залезла на широкий подоконник и смотрела на подсветку в фонтане. Львы зевали, львам было скучно. Они ждали зимы, когда фонтан отключат, чашу заполнит снег, и можно будет залечь в спячку. А пока их беспокоили струи, на поверхности воды плавали невесть откуда взявшиеся жёлтые листья, словно рыбацкие лодки на взморье. Запозднившийся прохожий остановился и любовался знаменитым памятником. Может, турист или по делам в столице, а то и местный житель, который вдруг разглядел чудо у себя под носом.

Часы пробили семь. На ужин я не пошла. Есть не хотелось, настроение упало настолько, что впору было сигануть из окошка и утопиться в фонтане. Над крышами домов показались первые звёзды, городские, неяркие. Нужно было слезть, сходить уволиться и собрать вещи или сначала собрать вещи, а потом идти увольняться. На диване валялся позабытый томик Теризе, которым очень хотелось запустить в Гюстава.

Резко вспыхнувший свет заставил моргнуть.

— Янира! — от голоса я вжалась в откос, но Гюстав обнаружил меня через секунду. — Почему вы не ужинали?

— У меня нет аппетита.

— Нет аппетита, — повторил он и заглянул мне в лицо. — Вы плакали?

— С чего бы? — я гордо задрала нос. — Люди, у которых отсутствуют эмоции, не плачут! Вы пришли мне заплатить?

— Что?.. — опешил он.

— Так знайте: я не возьму денег! — заявила я, спрыгнула с подоконника и выпрямилась. — Может, я и бесчувственная, но не бессовестная. Два дня прожила на всём готовом, как в шикарной гостинице, — мы с господином Риденом в расчёте!

— Святой Спаситель, — пробормотал Гюстав. — Да что случилось-то?! Что вы оба как с цепи сорвались?

— Ничего, — я отвернулась.

— Из-за ничего Тери в жизни не пропустил бы ужин и не орал бы на меня словно буйнопомешанный. Признавайтесь, что вы ему сказали? Опять оскорбили?

— Я назвала его Тери.

Гюстав на секунду прикрыл глаза и закусил губу, словно от боли, а затем выдохнул:

— А потом струсили и перешли на «господина Ридена»?

— Это не трусость! — вскинулась я. — Это благоразумие!

Он прошёлся по комнате, углядел под подушкой на кровати «Краткое руководство», вытащил, погладил корешок — и положил обратно.

— Какие же вы двое ещё дети. Взрослые с виду, независимые, сильные — и глупые… Значит так, Янира. Пока вы не уволены, вы обязаны заботиться о своём некроманте. Тери заперся в библиотеке: идите туда и делайте что хотите, но чтобы завтра он был в нормальном и работоспособном состоянии. Вам ясно?

— Прикажете мне взламывать дверь? — съехидничала я.

— Взламывайте, — вопреки резкому тону, Гюстав смотрел так, словно хотел задержать меня этим взглядом. «Не ходи, пожалуйста, не ходи!..»

Я тряхнула головой, чтобы избавиться от наваждения. «Росстань», — всплыло забытое слово. Перепутье, развилка, перекрёсток дорог. Можно послушаться и пойти в библиотеку, а можно остаться и потребовать объяснений. Гюстав заметил моё колебание и напряжённо замер. Когда я направилась к выходу, он еле слышно вздохнул.

Дверь в библиотеку, разумеется, была заперта. Без особой надежды я постучала и получила в ответ тишину. Нет, Янира, легко не будет.

— Астер, это я, откройте.

Очень тихие шаги могли мне почудиться.

— Астер, откройте, мне срочно нужна книга!

Бронзовая львиная морда на ручке усмехнулась. Надеешься обойтись малой кровью, дорогая? Не выйдет.

— Тери, пожалуйста, открой…

Замок звонко щёлкнул. Астер стоял сразу за дверью, насупленный и лохматый. Он смотрел на меня, я — на него, а неловкая пауза всё длилась и длилась.

— Какая книга тебе нужна?

— Почему ты не ужинал?

Заговорив одновременно, мы одновременно сбились и замолчали.

— Не нужна мне никакая книга, — выдохнула я торопливо. — Просто… Просто…