Дворянин с понедельника. Часть 3 - Андрей Анатольевич Федин

Начал с того, как проснулся среди ночи. Потом — приоткрытая дверь спальни, свет в кабинете, человек возле разобранного шкафа. Скрипнула дверь, мы увидели друг друга. Он бросился к окну, я — к томагавку. Имени беглеца я не назвал. Рассказал, как он выпрыгнул в окно, как я полез следом, и как погоня протянулась через два квартала.

Сабуров слушал, поглаживая кота. Когда я упомянул разобранный шкаф, он посмотрел туда. На прыжке из окна он поднял брови. К концу рассказа снова улыбался.

— Один грабитель, говорите? Нет, Алексей Николаевич, трое мне нравились больше. Один слишком малое объяснение для такого переполоха. Хотя, пожалуй, дело могло быть в самом противнике. Если вы ради него среди ночи вылетели из окна, значит, человек попался стоящий. А про него вы как раз почти ничего не сказали. Кто он, чего хотел, почему полез именно к вам? Подозрительно.

Сабуров посмотрел на шкаф.

— Впрочем, с этим мы ещё разберёмся, — сказал он. — Теперь томагавк. Я достаточно долго ждал.

Я достал оружие из шкафа. Сабуров снял кота с колен и посадил на стул. Поручик взял томагавк, повертел в руках, осмотрел лезвие и рукоять. Потом перехватил оружие одной рукой и несколько раз повёл кистью.

— Хорош, — сказал он.

Поручик отступил от стола, прикинул расстояние до свободной стены и сделал пробный взмах. Я отодвинулся. Сабуров покосился на меня.

— Алексей Николаевич, я всё-таки гусар.

— Поэтому и отодвинулся.

Он рассмеялся и снова посмотрел на томагавк.

— В тесной комнате вещь удобная. Лёгкая, рука не устаёт. Но саблю я на это не променяю. Саблей человека достанешь раньше, а с томагавком к нему ещё подойти надо.

Сабуров повернул лезвие к свету.

— Хотя скальпы им, наверное, снимать удобнее.

Он ещё немного повертел томагавк и положил его на стол. Рядом лежал оставленный мною лист с человеческой головой.

Сабуров его заметил.

Спросил:

— А вот это что?

— Френологическая таблица, — ответил я.

Он взял лист и поднёс ближе к окну. Английские надписи занимали почти всё свободное место вокруг расчерченной головы.

— Американская?

— Привёз её из Америки.

Сабуров повёл пальцем вдоль одной из линий, потом посмотрел на лежащий рядом томагавк.

— Способы индейских пыток?

— По форме черепа пытались определять способности человека.

Сабуров снова посмотрел на расчерченную голову.

— Ну да, — сказал он. — Здесь даже показано, с какого места начинать.

Я посмотрел на таблицу. Потом на Сабурова. Он положил лист рядом с томагавком, полюбовался на них вместе и расплылся в улыбке.

— Алексей Николаевич, да у вас тут всё необходимое. Томагавк есть, голова размечена, даже объяснения на английском. А я ещё удивлялся, зачем вы за ними два квартала бежали.

— За ним. Он был один.

Сабуров поморщился.

— Опять один. Нет, трое мне нравились гораздо больше. Ну хорошо, один так один. Скальп хотя бы сняли?

— Скальпы грабителей мне не нужны.

Сабуров посмотрел на меня, потом на томагавк и понимающе кивнул.

— Конечно. Я об этом не подумал. Скальп первого попавшегося грабителя — какой же это трофей? Другое дело хороший противник. Чтобы потом посмотрел — и сразу вспомнил, с кого снял.

Он снова взял таблицу.

— А этим, значит, скальп оставляете и сразу переходите к опытам.

Сабуров снова развернул таблицу и принялся рассматривать её уже с новым интересом.

— Нет, Алексей Николаевич, теперь я всё понял, — сообщил он. — Сначала выбираете противника. Если человек достойный — берёте скальп на память. Тут всё ясно: хороший трофей надо сохранить. А если попался обычный грабитель, скальп брать бессмысленно. Тогда уже начинается наука. Вот здесь, например…

Сабуров ткнул пальцем в одну из размеченных областей.

— … Очевидно, проверяют одно. Здесь — другое. Английские надписи, конечно, мешают, но общий порядок совершенно понятен. И томагавк рядом очень кстати. Им, вероятно, и череп открывать удобно. Хотя для этого, пожалуй, нужен ещё какой-нибудь инструмент. У вас ничего такого в шкафу нет?

Я посмотрел на Сабурова.

Он уже водил пальцем по следующим участкам головы на рисунке.

— А если грабителей трое, тем лучше, — сказал поручик. — Одного можно оставить для сравнения. Над вторым провести первый опыт, над третьим — второй. Тогда сразу видно результат.

Сабуров хлопнул ладонью по таблице.

— Всё. Теперь понятно, куда делись остальные двое. Вы их здесь разобрали?

Я посмотрел на него, переспросил:

— Кого я разобрал?

— Грабителей, Алексей Николаевич. Двоих. По этой самой таблице. А третий увидел, что вы с ними сделали, выскочил в окно и побежал. Тут я его совершенно понимаю.

Сабуров ткнул пальцем в расчерченную голову.

— А вы за ним. Конечно. Два образца уже есть, третий уходит. Какая же после этого наука?

— Николай Аркадьевич…

— Нет, теперь не спорьте. Всё сошлось. И томагавк на месте, и таблица, и трое грабителей. Единственное, чего я пока не понимаю, — куда вы дели головы?

Он оглянулся на шкаф. Я проследил за его взглядом. Ещё немного — и он действительно полезет искать головы. Я посмотрел на Сабурова и только теперь заметил, как тот запылился по дороге. Лицо серое, на воротнике засохли брызги грязи.

— Николай Аркадьевич, подождите, — сказал я.

Я достал из ящика стола футляр.

Интерес к головам немедленно уступил место интересу к новой вещи.

— Что это? — спросил Сабуров.

— Вам. Подарок.

Я открыл футляр и протянул поручику зелёные очки.

Сабуров взял их, повертел в руках, поднёс к свету.

— Очки?

— Дорожные. От пыли. При скачке глаза защищают.

Он посмотрел на меня, потом провёл ладонью по щеке. На пальцах осталась серая полоса.

— Очень своевременно.

Сабуров тут же надел очки и повернулся к окну. Посмотрел во двор, затем на меня, поднял очки на лоб и снова опустил.

Поручик расплылся в улыбке.

— Алексей Николаевич, американские?

— Оттуда.

Он снова опустил очки на глаза, повернулся к окну.

— Вот это подарок! Благодарю! Тронут. Сегодня же испытаю. Нарочно выберу дорогу посуше и пройду галопом. Надо же выяснить, на что способна Америка.

Он снял очки, ещё раз осмотрел зелёные стёкла и бережно уложил их в футляр.

— Угодили, Алексей Николаевич. Очень угодили.

Сабуров положил футляр рядом с фуражкой.

— Погодите, — сказал он. — А полиция? Обращались? По поводу сегодняшнего.

— Нет.

Сабуров хлопнул ладонью по колену.

— Конечно! — сказал он. — А