Дворянин с понедельника. Часть 3 - Андрей Анатольевич Федин

я в третий раз наполнил бокал. За ужином нас собралось восемь человек. Большинство были офицерами из его полка, ещё двоих я видел раньше, но имён не запомнил. В ресторане стоял такой шум, что разговаривать вполголоса давно перестали. За соседним столом спорили о лошадях, дальше несколько человек пытались петь, каждый в своей тональности. Официанты протискивались между стульями с блюдами и бутылками. На нашем столе теснились тарелки, рюмки, графины, две пустые бутылки из-под вина и третья, к которой Сабуров относился уже с заметно большим вниманием, чем к еде.

Сомов сидел по другую сторону стола от меня. Гитару он положил на колено и время от времени перебирал струны, пока остальные разговаривали. Петь ему пока не давали. Главный номер вечера исполнял Сабуров.

— … И тут надо понимать одну вещь, господа. Алексей Николаевич пять лет прожил в Америке. Пять лет — срок достаточный, чтобы человек приобрёл некоторые привычки. Мы с вами услышим ночью шум в доме и что сделаем? Позовём слугу. Зажжём свечу. Посмотрим, не упал ли шкаф. А там, в Америке, всё устроено иначе. Если среди ночи кто-нибудь полез к вам в окно, долго рассуждать уже поздно.

Сабуров сидел боком к столу, одной рукой держал рюмку, второй показывал, где именно находилось воображаемое окно.

— Ветров просыпается, — сообщил он. — Слышит шум. Входит в кабинет и видит грабителя. Нормальный человек в эту минуту хотя бы спросил бы, что происходит. Алексей Николаевич вопросов задавать не стал. Грабитель в окно. Ветров хватает томагавк и идёт за ним.

— Идёт? — протянул поручик с рыжими усами.

— Бежит, разумеется, — ответил Сабуров. — Я для ясности рассказываю.

За столом засмеялись.

Сомов тронул две струны и опустил лицо к гитаре.

— А во дворе, — продолжал Сабуров, — ещё двое. Один у стены. Второй возле ворот. Видимо, караулили товарища. И вот представьте их положение. Ночь. Они ждут своего человека. Вместо него из окна вылетает хозяин дома. Босой. С томагавком. Я бы уже здесь задумался, стоит ли продолжать знакомство.

Офицер напротив меня вполне серьёзно посмотрел на мои руки. Я занялся отбивной. Сабуров продолжал рассказывать. Его и через два стола было бы слышно, поэтому следить за рассказом особенно не требовалось.

Разговор с князьями Неретинскими из моей головы пока не уходил. Я слушал голос Сабурова, но думал о другом: Сергей Петрович видел мать с Михаилом Андреевичем. Они держались за руки. Михаил сердился и позволял себе разговаривать с княгиней дерзко. Одной этой сцены для выводов было мало.

Вместе с регулярными выплатами она становилась понятнее. Михаилу Андреевичу платили много лет. За что? После смерти княгини выплаты прекратились. Это будто бы подтверждало: какая-то связь между Михаилом Андреевичем и княгиней, похоже, действительно была. Любовники? Я отрезал ещё кусок мяса.

— … Трое побежали к воротам, — гремел Сабуров. — Ещё двое бросились в переулок. И правильно сделали. В открытом месте против томагавка шансов у них было немного.

Я поднял глаза.

— Николай Аркадьевич, — добродушно сказал капитан с другого конца стола, — откуда взялись ещё двое?

— А вы думаете, серьёзные люди идут грабить дом втроём?

Сабуров посмотрел на него с искренним удивлением.

— Один работает внутри, — пояснил он. — Другой следит за двором. Третий стоит у ворот. Нужны люди на улице. Нужны люди на случай погони. Нужен человек, который предупредит, если появится полиция. Это обычная предусмотрительность.

— Вы разбойников сейчас хвалите? — уточнил капитан.

— Организацию, — ответил поручик. — Учитесь отличать.

Сомов улыбнулся.

Сабуров выпил и продолжил уже громче:

— Только они одного не учли, господа. Алексей Николаевич пять лет жил среди людей, которые прекрасно знают, что такое погоня. Вы думаете, индейцы после первой неудачи идут домой? Нет, господа. Они идут до конца. Поэтому Ветров даже сапоги не стал надевать. Сапоги в таком деле только мешают.

Один из молодых офицеров кивнул. Видимо, объяснение показалось ему разумным.

Я снова опустил глаза к тарелке. Подумал, что в случае с Сергеем Петровичем всё получилось как в Сабуровской истории. Михаил Андреевич умер. Я приехал из Америки и получил его наследство. Сергей Петрович уже знал о выплатах и считал, что дядя Алексея много лет брал деньги за молчание.

Потом я познакомился с Илларионом Петровичем. И сам стал искать с ним встреч. Приглашал его. Вмешивался в его дела. Старался свести с Анфисой. Пользовался каждым удобным случаем, чтобы они оказались рядом. Я знал, для чего это делаю. Сергей Петрович видел только результат.

Для меня всё сводилось к Анфисе. Для него племянник Михаила Андреевича после смерти дяди довольно уверенно приближался к семье Неретинских. Забавно. Получалось, что у меня и правда хорошо вышло.

За камерным ужином Сергей Петрович решил меня проверить. Начал спрашивать про Америку. Я рассказал. Он спросил, собираюсь ли возвращаться. Я сообщил, что пока остаюсь. Он поинтересовался моими делами. Я объяснил, что здесь появились причины задержаться. Причём… рядом сидел Илларион Петрович. Дела. Хм. Хорошо поговорили. Сергей Петрович пришёл проверить свои подозрения, а я добросовестно снабдил его всем необходимым.

С другого конца стола раздался голос Сабурова:

— … Томагавк я сегодня видел лично, господа. Держал в руках. Господа, вещь серьёзная. Совершенно другая школа оружия.

Он уже стоял.

Сомов перестал играть и поднял голову.

— С саблей всё понятно, — продолжал Сабуров. — Человек перед вами. Вы видите руку, плечо, клинок. Можно отойти. Можно поставить защиту. С томагавком совсем другое дело. Индейцы его бросают.

— Далеко? — спросил молодой корнет.

— Достаточно.

— Это сколько?

— Если в вас попадут, расстояние уже не имеет значения.

За столом снова засмеялись.

Корнет тоже улыбнулся, но потом посмотрел на меня.

— Алексей Николаевич, вы действительно умеете его бросать?

Я прожевал мясо, ответил:

— Умею.

Мысленно добавил: «И он даже летит… вперёд».

Сабуров сразу поднял руку.

— Вот, — сказал поручик. — Я же говорил.

Он снова обратился к столу:

— Они бежали. Человек семь. Может быть, восемь. Алексей Николаевич шёл следом. Босиком. С томагавком. Теперь поставьте себя на место последнего. Вы оборачиваетесь и видите человека, который пять лет прожил в Америке и умеет метать индейский топор. Вы понятия не имеете, с какого расстояния он попадёт. Вы уже видели, что он не собирается останавливаться. Какие у вас дальнейшие намерения?

— Бежать быстрее, — сказал капитан.

— Вот! — воскликнул Сабуров. — Наконец-то разумный ответ.

Сомов провёл пальцем