Роанна. Имперский лев - Виктор Постоенко

— И что ты ему ответил?

— Что вопрос уже решён положительно, пусть ожидают императорского указа. Я не против, тем более сегодня своими глазами увидел, насколько их культ притягателен, особенно для простого человека. Внимательность, благожелательность, стремление помочь. Всё это, с учётом отработанных процессов самого богослужения, и является причиной того, что многие наши подданные увидели в этом культе не только символ веры в Бога, но и почувствовали единство своих рядов. Если на такие службы приходят совместно богатые и бедные и вместе повторяют слова молитвы, значит, людям это по душе. А кто я, чтобы идти против своих подданных.

— А сам не собираешься последовать примеру сестры?

— Пока ещё не наступило время для этого, рановато ещё. Спи, у тебя глаза уже сами закрываются.

Но первым уснул именно он, минутки две — и послышалось тихое сопение. А у меня сон как рукой сняло. Лежала, уставившись в потолок, и думала. Перед глазами проходили сцены сегодняшнего бракосочетания, лицо кардинала, священника, людей в церкви. Особенно запомнились лица кастильцев, которые с благоговением внимали Битону. Хотя он и говорил на нашем языке.

Я вспоминала свой давний разговор с Талинским о религии. Он очень спокойно рассказал, как их народ принял православие. И из его слов я давно поняла, почему наше православие оказалось ограничено практически границами России. То, что существует в Армении, Болгарии или даже в Сербии — это не наше православие. Там свои оттенки, но истинное православие всё-таки на русской земле.

Наша церковь изначально была государственной, она рано стала независимой, выйдя из подчинения Константинополя. Как только там попытались использовать своё влияние для вмешательства в политику Руси, Москва сказала: «Прощайте».

И у православной церкви никогда не было миссионерских монашеских орденов, её целью было укрепление государственной власти. Почти все патриархи на Руси сыграли важнейшие роли в построении и развитии страны. И слова Талинского о том, что православные священники идут следом за армией, — это не просто слова.

И самое главное — православная церковь — это прежде всего славянство и его менталитет, не позволяющий идти ни на какие уступки в вере. Православие не стремилось и не стремится завоёвывать мир, как это делают католики. Человек или сам приходит в православие, или не приходит, если не готов нести настоящее покаяние и метаться между постулатами веры.

А мне придётся приспосабливаться к окружающей меня реальности. Так уж получилось, что почти все беглецы оказались католиками. И их священники тоже. Я не знаю ни одного протестантского священника среди новых подданных.

И протестантство мне ещё более чуждо, чем католичество. Ибо оно непримиримо ни с чем. И свою непримиримость выражает в крайней воинственности и подчинении силой себе тех, кто сомневается в их правоте.

От одних рассказов о том, что творят бритты и датчи в Новом Свете, становится не по себе. И не только в Новом Свете. Те же массовые изуверские казни католиков в Каледонии, Камбрии и Гибернии говорят сами за себя.

Супруг пусть как хочет, но я буду упираться до самого последнего. Я ничего не имею против католической церкви, но это явно не моё. С этим я и уснула.

Глава одиннадцатая. Мир в Сараваке. Морские сражения.

Граф Херефорд прислал сообщение, что в Джохорской Империи произошёл государственный переворот. Правящего императора во время восстания убил на поединке собственный младший брат. Семью тоже не пощадили, лишь части женщин и детей удалось бежать из города.

Они приняли единственно верное решение — бежать в горы к позициям Неверланской дивизии. Всего спаслось семь женщин и одиннадцать детей разного возраста.

Взошедший на престол новый император сразу прислал послов к генералу с просьбой о перемирии и принёс извинения королю Вайяну за действия своего старшего брата, которые привели к непониманию и кровопролитию между дружественными народами. Он открыто признал, что за действиями брата стояли иноземные пришельцы и их золото.

Послы не задали вопросов о беглецах, да и Херефорд сразу отправил их под конвоем в Кучинг, столицу королевства. Военные действия были остановлены, начались переговоры о мире и компенсации королевству за понесённый урон.

В своём письме король Вайян просил императора разрешить его подданным обучаться в Империи морскому делу, а также принять на обучение группу кораблестроителей. Двенадцать крупнейших городов королевства из двадцати были морскими портами, и отсутствие настоящего военного флота стало причиной первых поражений.

Король предложил заключить взаимовыгодный союз между королевством Саравак и Империей, открыть все порты и рынки для наших товаров и пригласить промышленников принять участие в добыче минералов.

В королевстве, помимо найденных огромных запасов угля и нефти, имелись медные и железные рудники, а также обширные лесные массивы с ценными породами деревьев. Было развито сельское хозяйство, особенно разведение крупного рогатого скота; преобладали посевы злаков и риса. Климат и местность позволяли обустроить хлопковые плантации. С таким анализом на Совете выступил министр Риттон.

— Ваше Величество, я предлагаю отправить в королевство после заключения мира группы наших учёных для поиска других полезных ископаемых. Если есть медь и железо, значит, есть и многое другое, необходимое для нашей промышленности.

Было решено удовлетворить все просьбы короля и отправить в Кучинг представительную делегацию для заключения полноправного союза.

Император в качестве жеста доброй воли предложил передать создаваемому королевскому флоту несколько шхун и корветов первой постройки, а также организовать строительство кораблей частично в счёт поставляемых полезных ископаемых. Заказы на них решено было отдать частным верфям Брайторна и Этергленна.

Лузитанский губернатор не высказал никаких претензий по поводу ликвидации гнезда наёмников в Амунтае — словно его и не существовало. Опытный чиновник прекрасно понимал, что его страна, хоть и сильна, находится невообразимо далеко. Лучше потихоньку выкачивать ресурсы с уже полученных земель, чем вступать в противоборство с прекрасно вооружённой соседней Империей.

А бритты всё-таки высадились, но севернее, в большом городе Мумбаи. Войска, уцелевшие после побоища у Путнагара, присоединились к армии. Теперь следовало ждать, в какую сторону маршал Мальбрукский двинет свои силы. Но в любом случае потребовалось бы не менее двух-трёх месяцев, чтобы войска отдохнули и были готовы к выступлению. Пока же они обустраивали огромный лагерь и налаживали контакты с местными властями и Нагпуром. Зато флот начал действовать немедленно.

Пришло сообщение, что бриттский отряд в составе двух фрегатов и двух корветов напал на наши патрульные корабли. Один из них потопили, а второй сумел вовремя заметить противника и попытался уйти.

Видя, что вражеские корабли настигают, командир принял верное решение и выбросил корвет на берег полуострова Могов в провинции Керала. Противник, не имея возможности подойти близко, поджёг корвет, дождался взрыва порохового погреба и ушёл.

Местные власти помогли команде переправиться на Сингал. И уже через четверо