"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

Чехов повел носом, огляделся и задержался взглядом на ближайшей коробочке.

— Любопытная механика. Как называется?

— Вторая версия говнозажима, — я повел его между коек. — Такое только на нашем, внутреннем рынке. Французы за него, между прочим, три миллиарда предлагали.

Я усадил его на пустую койку и взял за запястья.

— Сначала немного топлива.

Энергия вошла в него тонкой струей, потом расширилась. Резерв лекаря наполнялся, но быстро пустел. Сила уходила сквозь потрепанные каналы, не задерживаясь ни на миг.

— Бесполезно, — Чехов высвободил руки. — Меня неделю доили, каналы дырявые, резерв не держит. Говори уже, кого спасаем.

— Петра Романова, — я указал на койку, где дежурила Роза. — Божество располосовала его божественным клинком, раны выпивают все, что вливает Роза. Он при смерти, и кроме вас его не вытащит никто.

Чехов тяжело поднялся и зашагал мимо коек. У постели царя он остановился. Ладони лекаря прошлись вдоль тела, не касаясь кожи. Он закрыл глаза.

— Эх, как тебя потрепало, ваше величество… — вздохнул он.

— Кристаллы готовы, как заказывали, — Роза пододвинула к койке ящик с багровыми камнями.

— Пригодятся, — Чехов открыл глаза. — Рана серьезней физической. Его жизнь висит на волоске. В другой день я бы поставил его на ноги за ночь. Если возьмусь сейчас, то лягу на соседнюю койку. И вряд ли встану. С моими каналами…

Тут мне пришла идея.

— А если вливать без остановки? Держать в себе вам ничего не придется, только направлять.

— Чужую силу, да еще божественную, через выжженные каналы… — Чехов подумал пару секунд. — Один шанс из трех, что удержу поток. Остается рассчитывать на удачу.

Один из трех меня не устраивает. Значит, будем двигать удачу в свою сторону. А кто у нас занимается удачей?

— Лора, где Боря?

— В Администрации. Дуется, что его не взяли воевать.

— Скажи, что без него нам не справиться.

За мальчиком я сходил сам: портал туда и обратно занял полминуты. Боря влетел в лазарет, на ходу застегивая куртку, взъерошенный и серьезнее половины взрослых в этом зале.

— Я готов! — объявил он с порога. — Что делать?

— Стоять рядом с Михаилом Павловичем и держать его за рукав, — я присел перед ним на корточки. — Ты наш талисман. С тобой у него все получится.

— Понял, на подстраховке, — Боря деловито ухватился за рукав лекаря и поднял на него глаза. — Только вы не умирайте, пожалуйста. А то Маруся расстроится, и пирожков никому не будет.

— Убедил, — уголок рта Чехова дрогнул. — Ради пирожков продержусь.

— Начали, — Роза встала с другой стороны койки и прижала ладони к груди Петра. — Я держу сердце, вы гоните силу.

Я положил ладонь Чехову между лопаток и открыл канал. Лекаря тряхнуло, он шумно выдохнул и поймал поток. Моя энергия проходила сквозь него, изменяясь: безбрежное море выходило из рук Чехова тонким лучиком света.

Свет хлынул в царя. Говнозажимы вокруг койки защелкали чаще. Лора развернула передо мной каналы всех троих, придерживая поток, чтобы Чехов не захлебнулся. Запахло грозой, кристаллы в изголовье вспыхивали и гасли один за другим, отдавая себя до капли.

— Держу… — цедил лекарь. Пот катился по его вискам, но свет из ладоней шел ровно. — Добавь…

Я усилил напор. Боря стоял, вцепившись в рукав, бледный и сосредоточенный. Вдруг щелчки говнозажимов зазвучали ровнее, дрожь в руках Чехова унялась сама собой. Удача этого мальчишки работает без всякой магии, и спорить с ней себе дороже.

Первой отозвалась рана на боку. Края дрогнули и потянулись друг к другу, под ними нарастала молодая ткань. Следом ожили каналы: по иссушенным руслам толчками побежала энергия, сперва робко, потом уверенней. Грудь царя поднялась, и впервые за все это время он глубоко вздохнул. Лора подсветила его сердце зеленым. Оно тоже забилось ровнее.

— Пошла регенерация, — голос Чехова был сиплым, но в нем звучала удовлетворенность мастера. — Своя пошла, родная… Теперь ему поможет только питание энергией. Михаил, достаточно. Тот свет ему уже не грозит.

Я закрыл канал и убрал ладони. Роза отняла руки от царя и вытерла лоб. Петр Петрович дышал глубоко и ровно, раны на нем закрывались одна за другой.

Боря так и не выпустил рукав Чехова. На всякий случай, для подстраховки.

* * *

Вскоре трескотня зажимов у царской койки понемногу улеглась и лазарет вернулся к обычному ритму. Чехова усадили в кресло и вручили кружку горячего чая, на которую он поглядывал с тоской. Рядом стоял целый ящик кристаллов, и лекарь брал их по одному.

Тут и Нахимов появился. Адмирал шагал между коек со свежей повязкой на голове, под мышкой нес продолговатый сверток.

— Жив, зятек?

— Жив, — кивнул я, и Нахимов взял меня под руку.

— Есть разговор, — он увел меня к окну, подальше от чужих ушей. — Помнишь, я пропадал перед самой заварухой? Флот флотом, но мотался я не только за кораблями. Кутузов на рыбалке выложил мне байку: якобы есть на свете вещица, от которой перекосит даже Нечто, и дал наводку, где искать. Его парни пытались, но все без толку. Достать ее сможет только такой морской глубоководный волк, как я. Я сходил, проверил. Не байка.

Он развернул ткань. Внутри был серый кусок металла размером с два кулака, покрытый мелкой цепочкой рун, что едва заметно теплились.

Лора возникла у меня за плечом и присвистнула.

— Миша, это же узел Риты! Сердцевина накопителя. Именно его нам и не хватало до полного комплекта!

Я коснулся детали, холод пробрал меня до костей.

— Где вы это взяли?

— Со дна, — Нахимов ухмыльнулся. — Тайник на такой глубине, куда ни одна сухопутная крыса не сунется. Только не спрашивай, чего мне это стоило. Скажу одно: адмирал Нахимов непотопляем, однако два раза я чуть не утонул. Цени это, Миша.

— А Кутузов откуда прознал про тайник?

— Темнит, — Нахимов развел руками. — Сам знаешь генерала: половина его секретов старше нас обоих.

Я покрутил узел, в голове сама собой сложилась картинка. Риту задумал Владимир, Петр Первый триста лет заказывал для нее детали по всему свету, а собрать машину так никто и не успел.

Теперь комплект полный, и если байка Кутузова не байка,