"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

Образ дернулся всем телом, и по нему прошла рябь помех. Чернота залила глаза от края до края, выползла на виски тонкими жилками, и когда Нечто заговорил, голосов стало много, они накладывались друг на друга и скребли по перепонкам.

— Хватит болтовни! Я жду тебя во дворце, маленький бог. Приходи, и я покажу тебе, насколько глубоко ты заблуждался в своей силе. Твои спутники умрут здесь, в этом городе, каждый по очереди, у тебя на глазах. И их кровь будет на твоих руках.

Воздух в комнате похолодел, на стенах появился иней. Образ Буслаева осыпался черной пылью, и та втянулась в щели между половицами, не оставив на полу ни следа. С минуту я стоял в пустой гостиной и слушал, как ветер хлопает подъездной дверью.

Угрожает, гад, значит, нервничает. Существам, которые уверены в своем плане не все сто, незачем устраивать спектакли с детским плачем и вербовкой на дому.

Из мыслей меня вырвал голос Лоры:

— Миша, ноль контакта. Ни всплеска, ни канала связи, ни остаточного фона. Он разговаривал с тобой в обход всех моих сенсоров, а я даже не зафиксировала источник картинки.

— Значит, во дворце нас ждет много нового, — я развернулся и пошел к лестнице. — Пора возвращаться. Невежливо заставлять хозяина ждать, у него ведь финальная настройка по расписанию.

* * *

Канберра.

Дворец. Тронный зал.

Холод в тронном зале держался такой, что иней покрыл позолоченные колонны и коркой покрыл бархатные портьеры. Тепло осталось только в одном месте: каменное кольцо шириной в ладонь, исписанное рунами и лежащее в пальцах Буслаева. Оно отзывалось на каждое прикосновение слабой дрожью. Нечто сидел на троне австралийских королей, крутил сегмент портала в пальцах и вслушивался в отклик. Резонанс шел чистый, без единой помехи.

Вдоль стен, от входа до тронного возвышения, рядами застыли слепки с человеческих силуэтов, снятых с сильнейших бойцов этого мира. Они мерцали в полумраке, каждый пульсировал в собственном ритме.

У подножия трона лежал Ричард Шестой. Когда-то король целого континента, теперь серая оболочка с провалившимися щеками, из которой выпили почти все. Дышал он через раз, и с каждым вдохом его становилось меньше.

Челюсть короля опустилась сама собой. Из открытого рта зашелестели голоса. Их было много, они говорили разом и сливались.

— Когда ты впустишь нас в этот мир? — прошелестели голоса из королевской глотки.

— Скоро, — ответил Нечто, не поднимая взгляда от кольца. — Осталось совсем немного. Слепки силы собраны, энергии достаточно, чтобы начать подготовку. Мне осталось только забрать отпечаток Кузнецова.

— Что в нем такого, в этом отпечатке?

— В нем есть слой, который я не могу прочитать, — сказал Нечто. Руны на кольце мигали в такт словам. — Так глубоко не прячут даже родовые тайны. В голове мальчишки живет кто-то еще, и мне до дрожи интересно, кто именно.

Хор зашуршал громче, голоса полезли друг на друга.

— Созидательница… Если она узнает, что ты открываешь для нас проход, ее гнев выжжет и тебя, и этот мир.

— Ее вторая сущность дала мне слово, что первая ничего не узнает, — Нечто провел пальцем по кромке кольца. — А слово сущности такого порядка стоит дороже всего вашего страха.

Хор умолк. Челюсть короля со стуком захлопнулась.

— Зачем тебе Земля? — спросил Буслаев. Его голос звучал совсем глухо. — Там же нет магии. Там нечего брать.

— Что-то ты слишком много болтаешь, — Нечто усмехнулся чужими губами. — Так и быть, слушай… Все ради вечности. Открыть новое измерение, это как открыть новый вид вкуса. Здесь я начал работу еще триста лет назад, мои действия запустили на Земле процесс, о котором я узнал недавно. Тут зреет ядро. Это ядро станет ключом. С ним я встану наравне с Созидательницей, а если повезет, поднимусь выше нее.

— Кузнецов может узнать о твоих планах, — заметил Буслаев.

Кольцо в пальцах Нечто дрогнуло.

— О, нет, — ответил он с убежденностью в голосе. — Я разослал божеств по всем крупным городам планеты. Дурак Кузнецов до сих пор уверен, что мне нужны эти жалкие страны. Чал Конерук и мальчишка Есениных носятся по миру и режут моих слуг и братьев, только это ничего не изменит. Убитые смертными божества переродятся, это вопрос времени и терпения. К тому же, Кузнецов забыл об одной маленькой детали. О детали настолько крошечной, что мне почти неловко. Врата, которые построил Владимир Кузнецов, триста лет стояли в Северной Империи, спрятанные в каком-то жалком сарае. Триста лет они ждали меня. Кровь стерегла кровь. Пока возле дома дышал хоть один из детей Владимира, врата были скрыты от меня. Я мог хоть носом рыть Северную Империю, толку никакого. Я убирал его детей с дороги одного за другим. Дочь обратил в монстра, одного сына вышвырнул в чужое пространство, второго запер в птичьем теле. Кузнецовы всегда путались под ногами, а теперь…

И Нечто замолчал.

— А теперь…

— А теперь Кузнецов выполнил мою работу за меня! — удовлетворенно заурчал Нечто. — Стянул всех сильнейших сюда, под эти стены. Дом Владимира ждет нас. Пять божеств, и далеко не низших, уже там. Ждут, когда будут готовы все проекции силы и недостающие части портала.

Буслаев ничего не ответил.

Нечто поднялся с трона и прошел вдоль ряда слепков, при его приближении они вздрагивали и расплывались.

У самого яркого он остановился. Фигура с чем-то, напоминающим плащ, горела ровно, но в глубине светового силуэта темнел нечитаемый слой, и чем дольше Нечто вглядывался в него, тем плотнее слой охватывала чернота.

— Поторопись, Кузнецов, — Нечто прижал каменное кольцо к груди носителя. — Твой отпечаток соскучился по хозяину. Я знаю, что ты ждешь Чала Конерука и мальчика Есенина… Но зачем? Давай я тебя потороплю.

Слепки вдоль стен разом качнулись, иней на колоннах пополз вверх.

* * *

До костра я дойти успел, а вот сесть возле него не вышло.

Рассказ о квартирке занял пару минут. Образ в теле Буслаева, вербовка, обещание убить всех на моих глазах. О том, что гостя не засекли даже мои божественные чувства, я упомянул отдельно, пусть каждый понимает, с чем мы имеем дело.

Кутузов выслушал молча, только желваки заходили под седой щетиной. Царевны переглянулись, Павел потер запястье с браслетом связи,