"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

прихватила ему прореху на плече. Шить в темноте, на морозе и на вражеской территории, для нее это было что-то вроде успокоительного. Фарид с Касимом, всю дорогу молчаливые, и тут не стали чесать языками. Просто кивнули.

Посейдон вылился в решетку, по трубам под полом покатился утробный гул, от которого завибрировали плиты. Группа Юлия двинулась направо — в сторону спуска, который указал сканер. Мой отряд направился налево — к анфиладе, за которой лежал тронный зал.

И только группа Юлия сделала несколько шагов, как пол тяжело дрогнул, словно где-то толчком сошел с места старый проржавевший механизм. По стенам прокатился скрежет камня о камень, а с невидимого потолка посыпалась ледяная крошка.

Колонны тронулись и поехали, из мрака выдвинулась стена. Группу Юлия отсекло от нас.

— Маршрут перестроен, — Лора всплеснула руками. — Точнее, его перестроили за нас. Секунду, пересчитываю…

Я подошел к стене и крикнул:

— Юлий!

Там кто-то выругался по-итальянски, затем прибавил несколько крепких слов на латыни, а потом послышалось по-русски:

— Целы! Уходим вниз, вода с нами!

Ответить я не успел. Стены снова зажили своей жизнью, а следом ожил весь коридор. Ступени завернулись винтом и утекли в стену, из пола выросли новые стены. С невидимым потолком тоже что-то происходило. Дворец перекраивал сам себя.

На нас из темноты ринулась стена, пытаясь разбить и нашу группу надвое. На ее пути встал Богдан и принял стену на плечо. Камень заскрипел, но пополз дальше, трескаясь и выплевывая черную жижу.

— Уходите! — рявкнул Богдан, пытаясь сдержать неуемную стену. — Оно чинится быстрее, чем я ломаю! Это какая-то неизвестная магия!

На подмогу первой стене, поползла вторая, и Богдан ничего не смог сделать. Они с Любавкой остались по ту сторону. Катю с Фаридом и Касимом отрезало третьей плитой. В коридоре мы с Кутузовым и Святославом остались втроем. Стены больше не двигались, оставив нам один-единственный проход — темный и узкий, уводящий в куда-то глубину дворца.

— Миша, слышишь! — голос Кати еле-еле пробился сквозь камень. — Мы целы! Тут открылся какой-то проход, других вариантов нет! Идем туда!

— Двигайтесь по нему, только без геройства! — крикнул я в стык плит. — Богдан, Любавка, вы как?

— Живы! — голос Богдана прокатился по камню откуда-то издалека. — Тут галерея, двигаемся по ней!

Я выдохнул и огляделся. Проход перед нами дышал морозом, по стенам сочилась чернота, приглашение читалось совершенно очевидно. Не хватало только огромной стрелки и надписи: «Главный злодей здесь!»

— Связь прерывается, — Лора прижала пальцы к виску. — В камне сидит какая-то дрянь и глушит все частоты. Зато счетчик встал: уже минуту без изменений. Триста девяносто…

Вот и вся цена спектаклю с заложниками. Нечто нарезал отряд на удобные ему куски и растаскивал по своим коридорам, каждому приготовив отдельную партию.

Кутузов поправил амулет на груди и встал у меня за правым плечом. Святослав без единого слова занял место слева, его ладонь легла на рукоять меча так буднично, будто мы собрались на прогулку.

— Дорогу нам оставили одну, — сказал генерал, не спуская глаз с прохода. — Значит, идем. Поглядим, что хозяин для нас приготовил.

Ничего иного не оставалось. Раз нас так настойчиво ведут в глубину, значит, именно там мое присутствие нужнее всего хозяину дворца. Впервые наши с Нечто желания совпали, только сомневаюсь, что это хорошая новость. Для него.

Мы пошли, вскоре коридор начал петлять. Подошвы прилипали к полу, воздух отдавал металлом, где-то капала вода. Ерх глухо ворчал в ножнах, вынужденный маяться без дела.

Я шел впереди, Кутузов со Святославом держались позади.

— Сергей Михайлович, — сказал я. — Держитесь между мной и Святославом, если нечто задумал ловушку…

Генерал недовольно пожевал ус:

— Списал старика, стало быть?

— Это тактика, Сергей Михайлович, — закатил я глаза. Еще не хватало с ним спорить в такой момент. — Сами знаете. Да и вообще приказы не обсуждаются. Я тут командир.

— Знаю. Я не обсуждаю, я говорю факты. Рано меня списывать со счетов. Тень из меня лет двадцать выпила, это факт, но осталось мне еще столько же. И пойдут они на драку с этой мразью.

— Пульс у дедушки ровный, — Лора вывела передо мной его показатели. — А вот амулет пашет на пределе, такие цифры я у него впервые вижу. Тело едва держится. Тень хорошенько расшатала нашего генерала.

Вот об этом Кутузов скромно умалчивает. Двадцать лет в запасе у него были, это действительно так, но тратить их он собрался разом. Чтобы сгореть как паршивая свечка — за какие-то минуты.

— Двадцать лет — это целое состояние, — проговорил я. — Вот только вы уверены, что это мудрое вложение лет? Дома растет Витя, ему дед нужен целым, а не в виде портрета в парадном кителе. Маше тоже не помешает живой отец.

Кутузов собрался что-то проворчать, но я не дал ему:

— Я теперь божество, Сергей Михайлович. Удар, после которого вас будут собирать всем лазаретом, мне все равно что комариный укус. Поэтому мы работаем так: все, что вылезет из этих стен, сперва знакомится со мной, а добиваете все, что останется. Обычной магией, издалека и без геройства. Я понятно выразился?

— Я сорок лет шел в атаку в авангарде, Миша, — буркнул генерал, и голос у него сел. — Привычка, знаешь ли. Ее из меня не выбить, она въелась глубже, чем эта седина.

— А вы попробуйте. Считайте это приказом зятя, и волей царя Сахалина.

Кутузов засопел и с полминуты шагал молча. Невидимая капля где-то в темноте продолжала отбивать свое, под этот звук генеральское упрямство ворочалось почти слышимо.

— Меня Марфа Андреевна тридцать лет пилит, что я себя не берегу… — наконец выдал он. — Эх, за эти потерянные двадцать лет, чую, от нее обещается хорошая взбучка.

— Я вас прикрою, — улыбнулся я. — А вы прикроете мне спину здесь и сейчас.

Генерал тяжело вздохнул.

— Ладно, Кузнецов, уговорил. За спиной так за спиной.

— Зафиксируй где-нибудь письменно, — Лора всплеснула руками. — Первый раз в истории генерал Кутузов, добровольно согласившийся остаться в тылу. Такое только в граните выбивать!

Вот только согласился он только вслух. Генеральская ладонь легла на рукоять меча поудобнее, плечи развернулись, а тлеющий амулет замигал чуть чаще, выдавая хозяина с головой.

Таких, как Кутузов, в тыл не отправляют, их туда можно разве