"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

что привезти в цепях, и то ненадолго. Поди, дотерпит до настоящей опасности, а потом кинется вперед, ведь иначе просто не умеет. Значит, моя задача сводится к простому: заканчивать каждую драку раньше, чем генерал успеет в нее влезть.

Святослав всю перепалку слушал молча, только уголки губ у него подрагивали. Похоже, за триста лет споры «молодых» о том, кому первому лезть в пекло, ему порядком надоели.

Коридор, тем временем, пошел под уклон, стены ушли в стороны, эхо наших шагов стало гулким, как в пустом храме.

Где-то впереди, за чернотой, нас терпеливо ждали.

* * *

Канберра.

Дворец. Подвалы.

Вниз их вела вода. Посейдон оставлял на стенах влажную дорожку, она поблескивала в свете фонарей, уводя с лестницы на лестницу. Чем глубже спускалась группа, тем злее становилась стужа. У Ханы мерзло лицо, пальцы в перчатках приходилось разминать, Юлий с Максимусом дышали через шарфы, наспех скрученные из подкладок плащей. Одна из копий Адриана бубнила себе под нос какие-то школьные параграфы. Оригинал, судя по всему, так себя успокаивал, прокручивая в голове вызубренный материал, копиям это передалось по наследству. Павел с Настей замыкали шествие.

Пятый ярус встретил их сводчатым залом со стеллажами вдоль стен. Когда-то здесь хранили вино, но полки стояли пустые.

— Вынесли весь погреб, еще до нас, — Хана присвистнула, оглядывая стеллажи. — Королевские погреба, а выпить нечего. Понятно, почему у них монархия в упадке.

Никто не отозвался. Она поняла почему, стоило шагнуть за арку. Зал уходил в темноту рядами ледяных коконов. Сотни глыб в человеческий рост стояли плечом к плечу, внутри каждой угадывался силуэт: сжатые плечи, прижатые к груди ладони, бледные лица.

Люди внутри были живы. Лед едва заметно светлел и темнел в такт их медленному, растянутому дыханию. От этой картины по спине у Ханы пробежал холодок, никак не связанный с морозом.

— Нашли, — Павел двинулся вдоль ряда, всматриваясь в лица за наледью. — Все здесь. Слуги, повара, охрана.

По ближнему ряду прокатилась волна изморози. Один из коконов помутнел, силуэт внутри расплылся и растворился в белом мареве, а сама глыба погасла. Настя ударила по ней рукоятью, сбив верхний слой льда, и отшатнулась. Под коркой не осталось ничего.

— Он их забирает, — выдохнула она. — Прямо у нас на глазах!

Хана невольно принялась считать удары собственного сердца. На тридцатом помутнел следующий кокон, через ряд от первого. Передышка, которую дворец дал наверху, закончилась, и отсчет снова пошел. Хозяин явно дожидался зрителей.

— Ищите палача! — Юлий вскинул щит и закружил на месте. — Кто-то же это делает!

— Никого, — Павел поднял ладонь, и над ней распустился огненный цветок, разогнав темноту до дальней стены. — Здесь пусто. Смотрите под ноги.

По полу, между рядами коконов, ветвились жилы мутного льда. Они пульсировали, с каждым толчком по ним бежало тусклое свечение, утекая куда-то в стены и выше, в толщу дворца.

Хана присела и стянула перчатку. Над жилой ладонь моментально закоченела, тепло вытягивало прямо из кожи.

— Вот и весь палач, — она натянула перчатку обратно. — Дворец сосет из них тепло, как через соломинку. Убьем хоть сотню тварей, коконы будут гаснуть дальше. Видимо, отсюда и шла энергия на перестановку стен.

Сливная решетка в углу звякнула, и из нее появился водяной отросток с подобием лица.

— Слушайте меня, — сказал Посейдон. — Я прошел все трубы. Жилы сходятся в трех узлах старого водопровода, ближний за котельной, два других глубже, у насосной. Разбейте узлы, и контур сдохнет. Я пока укрою людей, вода держит тепло лучше всякой шубы, но лед выдавливает меня из зала. Надолго моей пленки не хватит.

Вода растеклась по полу и заструилась по коконам, обволакивая каждый тонким дрожащим слоем.

Жилы под ногами вспыхнули сильнее, дворец почуял помеху. Стены отозвались хрустом. Наледь вздулась пузырями, и из каждого начало выламываться существо: безликое, слепленное изо льда и каменной крошки, с длинными гранеными руками. Твари сыпались со стен десятками, перекрывая проходы между рядами, от их шагов по залу прокатывался звон бьющегося стекла.

— Клин! — скомандовал Юлий, и они с Максимусом сомкнули щиты. — Павел в центр, дамы по флангам! Адриан, добивать!

Клин врезался в ледяной строй. Максимус работал трезубцем поверх щита, поддевая тварей и швыряя их под ноги копиям Адриана. Павел выжигал проходы короткими вспышками, экономя каждую каплю резерва. В зале запахло жаром, мокрым камнем и грозой. Настя рубила с двух рук. Хана носилась вдоль фланга, выхватывая тварей на подходе, мир для нее привычно замедлился до вязкого киселя. До котельной они пробились за две сотни ударов сердца. Хана считала не переставая, каждый тридцатый отдавался в груди тяжелее остальных.

Узел торчал из разорванной трубы уродливым наростом голубоватого льда, внутри которого крутилось ядро света. Павел прожег его насквозь. Нарост лопнул, брызнув колючей крошкой, и треть жил на полу погасла.

— Работает! — загремел из труб Посейдон. — Два осталось! Ниже и левее, за насосной, шевелитесь!

В насосной их ждали еще больше монстров. Они лезли из каждой стены, зал гудел от звона, и строй пришлось разорвать. Хана проскользнула под лапами, взлетела на ржавый бак и увидела оба узла, по разные стороны зала. До первого она добралась по головам тварей, вцепилась в наледь и пальцами выдрала светящееся ядро. Руку обожгло холодом до локтя, зато контур мигнул и просел. Последний узел Максимус поддел трезубцем и разломил надвое, а Павел выжег сердцевину одним коротким языком пламени.

Жилы на полу погасли. По дворцу прокатилась дрожь недовольства, с потолка посыпалась ледяная пыль. Уцелевшие твари застыли на полушаге и рассыпались ледяной крошкой, а из зала с коконами долетел нарастающий треск.

Лед отпускал людей. Водяная пленка Посейдона стекала на пол, унося с собой талую корку, и слуги падали на руки подоспевшим копиям Адриана. Они кашляли, хватали воздух, изо ртов шел пар. Дыхание живых людей.

Настя шла вдоль рядов и считала выживших. У темных коконов она замолкала. Пустых глыб набралось семнадцать, не считая тех, кого дворец забрал еще до штурма.

— Триста восемьдесят, — закончила она у последнего ряда и опустила мечи в ножны. — Двадцать не уберегли.

— Зато триста восемьдесят дышат, — Юлий стянул шлем и провел ладонью по мокрым волосам. — Хотя легче от этого почему-то не становится.

Хана молчала. Шутить было бы не к месту. Сняла берет и постояла немного у погасших глыб, а потом