Обратный отсчет - Токацин

В полной тишине вдалеке булькнул и зашипел извергающийся гейзер.

— Твои слова… Верно, я не все из них услышал, — вдоль красных полос на руках Ут’таркеха проступили языки пламени. — Тяжело понимать Равных Куэннам. Ты говоришь — нам, Сэта, прийти… в Сердце Пламени? В крепость карликов⁈

— Там тоже не рады, — отозвался Гедимин. — Но работу надо делать. А с транспортом на Равнине беда. Я сам буду там. Встречу вас и поставлю защитное поле. И буду там, пока вы не вернётесь в безопасное место. Если кто-то хотя бы подумает о грызне вместо работы…

Он выразительно указал на сфалт.

— Ты зовёшь Сэта в крепость карликов, — медленно проговорил Ут’таркех.

— С карликами можно договориться, — быстро сказал Гедимин. — В Элидгене они работают рядом с Сэта. Спроси хоть вашего главного жреца! Мы уговорили Скогнов. Уговорим и ещё раз.

— Ухшш… — в приоткрытой пасти Сэта сверкнуло пламя. — Элидген — ваш город. Там карлики вынуждены держать слово, если вам его дали. На их земле всё будет иначе. Ты мало их знаешь, Равный Куэннам. Ты хочешь невозможного.

— В одиночку стоять между Сэта и карликами… — донеслось с притихшей террасы. — Здесь мало быть Куэнном. Это задача для богов!

Гедимин тяжело вздохнул. «Здесь любая ерунда превращается в задачу для богов,» — угрюмо думал он, глядя в непроницаемые глаза Ут’таркеха. «А говорить, похоже, надо было с тем самым жрецом. Он тут хотя бы главный.»

— Значит, Сэта не придут? — спросил он, уже уверенный в ответе. Когтистые пальцы Ут’таркеха сложились в замок.

— В крепость карликов — нет.

— Пусть так, — Гедимин пожал плечами. Отогнать мысли о том, что считать крепостью, и на каком расстоянии от Сердца оно превращается в просто кусок Равнины, удалось не сразу. «Надо выждать. У тебя ещё руда не собрана. Может, Шесек всё-таки уговорит Кейланнов. И послезавтра прибудет грузовая эскадрилья. Может, он согласится пропустить Сэта и дать им гарантии. Подожди…»

Литейня снова наполнилась шорохами, шелестом и потрескиванием — кажется, все, кто там был, облегчённо вздохнули.

— С Равными Куэннам — почётно, но неспокойно, — пробормотал Ут’таркех и невесело ухмыльнулся. — Услышишь много странного.

«А чего мне у вас пришлось наслушаться…» — Гедимин выразительно пожал плечами и выдавил из себя улыбку.

— Осторожнее завтра… с этими охранниками ворот. Послезавтра с утра выйду на связь. Готовься принимать руду, завтра перебросим последнюю. Дальше можете работать спокойно.

28 день Мрака, месяц Мрака. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген

— Гедимин, смотри сюда, — деловито скомандовал Айзек, разворачивая голографический экран. — Это схема размещения световых элементов — с учётом зеркальных чашек и новых фонарей. Душевая и барак. Как тебе? Замечания будут?

Гедимин взглянул на экран и сдержанно хмыкнул.

— Кто составлял?

Два запасных фонаря и зеркальная чашка (пока пустая) ещё с вечера лежали под пультом управления. Третий фонарь сармат засунул под крышку реактора — так, на всякий случай.

— Кенен, — отозвался Айзек, нетерпеливо глядя на сармата. — Ну, что скажешь?

— Сойдёт, — буркнул Гедимин, наклоняясь за припасёнными источниками света. — Но вот эту чашку я бы сдвинул на пару сантиметров вправо.

Он вставил оба фонаря в стенные пазы и вынул из-под брони осколок кейека. Айзек, не обращая внимания на его приготовления, сощурился на экран.

— Вправо? Хм. И это дополнение… существенно?

— Да нет. Но так лучше, — отозвался Гедимин, пристраивая зеркальную чашку там, где свет фонарей начинал тускнеть, точно между двумя стенами. Она уже нагрелась — пальцам было горячо. Коридор от пульта до крышки люка залило оранжевым светом.

— Хм, — Айзек потянулся за тёмным щитком-наглазником. — Не перебор?

— Ещё две воткнуть бы на входе, — буркнул Гедимин. — Нечего падальщикам тут лазать.

— Икси не интересуются реакторами, — проворчал Айзек, накрывая колпаком один из фонарей. — А тебе ничего не грозит, если будешь сидеть у реактора. Иди помогать Кенену. Сменимся через семь часов, вечером я за тебя отдежурю.

…Красное свечение в печи заметно потускнело — из россыпи кейека остался пяток самых горячих осколков. Гедимин ещё раз сверился с термометром и задвинул заслонку. Под ногами что-то зашуршало — Зелёный Пожиратель, учуяв «фонящие» камни, поднял голову на полметра и попытался по ноге сармата заползти в печь. Гедимин легонько ткнул его между лап — существо свернулось в тугой клубок. Вепуат, покосившись на сармата, укоризненно хмыкнул, но тут же отвлёкся на Кут’тайри.

— Не тяжело? — деловито спросил он. Жрец, держащий в руках два объёмных свёртка, издал негромкое шипение. Говорить, как и передвигаться, ему, обмотанному в три слоя самодельной термоизоляцией, было непросто. Из-под войлока, прикрывающего лицо, виднелись только глаза. Ладони тоже были замотаны, и Гедимин, посмотрев, как Сэта держит мешки, на всякий случай обернул груз защитным полем.

— Отдашь Хьярсе, — повторил указания Вепуат. — Он у дома детей Пламени. Посидишь там, пока опасность не минует. С карликами в пререкания не вступать!

— Гостеприимство Пламени бесценно, — донеслось из-под войлочной обмотки, и Кут’тайри, держа ценные мешки на отлёте, двинулся к выходу. Гедимин еле успел перехватить его и оттолкнуть к стене, придержав качнувшийся груз, — в ангар, оживлённо вереща, ввалилась толпа Скогнов.

— Отлично! — Вепуат с широкой ухмылкой стукнул себя кулаками в грудь и изобразил благодарственный поклон. — Расставляйте по свободным местам. Вот тут, между печами, и тут, сбоку… Не, это лучше сюда. А вот эти чашки — по кругу. А бусы? У кого бусы?

Скогны сновали между печами, расставляя стеклянные посудины по всем свободным промежуткам. Верещание не смолкало ни на секунду. Отдельные слова Гедимин разобрал, но на этом мозг отключился, не выдержав звуковой атаки.

— Стой! — сармат выставил перед собой руку, и Кут’тайри замер на месте. — Ещё толпа на подходе. Наверное, с бусами.

Вепуат громко хлопнул в ладоши.

— Бусы! Гедимин, ты ви… А! Ага, сюда их. Аккуратно кладите на ступеньки. И вон на ту стойку, чтобы свисало… Не, это на печь. Вон там угол свободный. А это в прозрачную чашку.

Гедимин выглянул из-за печи. На стенах цеха дрожали цветные блики. Сюда стащили все странные штуковины, сделанные Скогнами из стекла — и нормальные