Обратный отсчет - Токацин

— Я покажу дорогу, жрец Пламени. Ут’таркех уже знает, что ты пришёл, двери будут открыты.

«Чего они так вскинулись?» — думал Гедимин, вслед за проводником проходя по коротким кривым коридорам. Обычно его водили другой дорогой, но и эта была недлинной — три поворота, и пещера вывернула к знакомой двери. Из открытого проёма тянуло жаром — Сэта только что разлили металл по опокам, ковши ещё дымились.

— Мастер Хеттийиррн? — бригадир литейщиков шагнул навстречу. — Ты не сказал ждать тебя, и мы уже закончили…

— Ну и хорошо, — Гедимин, приняв самый дружелюбный вид, пожал плечами и попытался улыбнуться. — Работа вам уже знакома. Я видел новые отливки — они не хуже вчерашних. Когда проверяли опоки, видели трещины или каверны? Надо за ними следить — этот материал вам не очень знаком…

— Мы знаем лепной камень, — отозвался Ут’таркех, покрываясь красными пятнами. — Кьюссы раньше привозили такие опоки для своих дел. Любой камень крошится в лаве, но этот всегда держался долго.

— Посмотри на опоки своим проницающим глазом, — подал голос другой литейщик; судя по раздражённому виду, формы перед работой проверял именно он. — Наши глаза не видят изъянов.

«Верно,» — Гедимин поднял сигма-сканер и удивлённо мигнул на раздавшееся со всех сторон шипение. «У тектона высокая термостойкость, но такую нагрузку ему никто не давал. Если из кьюсских опок ни одна не уцелела, видимо, изъяны в них были…»

Вспышка за спиной угасла далеко не сразу — Гедимин успел опустить прибор, обернуться и удивлённо мигнуть.

— Мастер Хеттийиррн, жрец Пламени… — один из прибывших двинулся вперёд, другой чуть задержался, остальные не тронулись с места. Нового главного жреца Гедимин узнал по регалиям; у второго существа тоже хватало цацек — преимущественно из переплетённых серебристых и белых шнуров, металла и цветной бахромы.

— Угу, — отозвался Гедимин, настороженно глядя на чужаков. — Что случилось?

Двое переглянулись. Из-за плеча сармата выдвинулся Ут’таркех; красные пятна вдоль его шеи слились в широкие полосы.

— Рассказывают, Равные Куэннам говорили сегодня с карликами, — жрец чуть наклонил голову, искоса глядя на второго пришельца. — Ушли с рудой, но ничего не привезли обратно. Даже карликам не сломать Куэннские печи, — видно, работа сделана. Ты пришёл сказать Ут’таркеху, что он больше не нужен Пламени?

Литейщик вздрогнул и медленно сжал кулаки. Багровые полосы проступили на руках. Гедимин ошалело мигнул. «Да твоё-то какое дело до литеен⁈ Гребучие жрецы, лезут в каждую дыру…»

— Хотел бы — сказал бы сразу, — сармат недобро сощурился. — У Ут’таркеха ещё гора работы, а будет и того больше.

Краем глаза он видел, как багровая полоса от локтя до запястья желтеет по краям и медленно тает.

— Радостно слышать, — сказал жрец. — Что карлики не превзошли нас, даже и с Куэннскими печами. Но всё же говорят, что наша работа не так хороша. Что ты недоволен и подолгу вынужден исправлять огрехи, сидя в доме стекла…

Гедимин тяжело вздохнул.

— Ты теперь главный жрец? А ты — кто-то из вождей? — он взглянул на чужака в бахроме. — Вы вдвоём можете приказать Кут’тайри заткнуться? Не лезть не в своё дело и не таскать сплетни? Вы его выгнали, разве нет? Какого метеороида вы теперь его слушаете⁈

— Ты сам поставил его рядом с Пламенем, — спокойно ответил жрец. — И рядом с собой, под своей рукой. Кто ещё может сказать нам о делах Пламени? А приказать ему не может никто в Шакхе, и ты об этом сам говоришь — мы его выгнали. Суди его сам… а лучше скажи — его речи правдивы?

Гедимин стиснул зубы. «До чего не люблю врать…»

— Я сказал — Ут’таркех работает хорошо. Так хорошо, как может. Оставь его в покое.

Чужак в бахроме шумно выдохнул и поднял вибриссы.

— Это твои слова. Но если он тебя не подвёл, зачем ты ищешь Тайсутту? Он рвётся к работе Ут’таркеха, да и не он один, — но если справляется Ут’таркех, и в замене нет нужды…

Гедимин мигнул. «Хотел бы я слышать, чего им наболтал Кут’тайри… Чем бы его огреть для включения мозгов? Кулаком или сразу плазмой?»

— Кут’тайри не понимает простейших слов, а рвётся пересказывать, — он выразительно поморщился. — Я не говорил про замену. Я говорил, что работы много, а бригада Ут’таркеха одна. Если часть литья возьмёт на себя Тайсутту, дело пойдёт быстрее.

«Теперь-то они должны успоко…» — мысль оборвалась на полуслове. Ут’таркех уже стоял в кольце литейщиков; теперь он двинулся вперёд, и Гедимин увидел, что он окутан красным пламенем.

— Я не понимаю уже ничего, — мрачно сказал Сэта. — Если бы Пламя меня отвергло — и то было бы проще. Ты говоришь — отдать мою работу Тайсутту? Разве не ты дал этот знак мне, а не ему?

Он сжал в кулаке стеклянный «трилистник». Гедимин изумлённо мигнул.

— У тебя его не отбирают. Я сказал…

Чужак в бахроме шумно выдохнул, приоткрыв пасть, и за острыми зубами сверкнул красный свет.

— Я — рука Шакхи. Послушай меня. В моём совете один литейщик. Сейчас он — тот, кого признало достойным молодое Пламя. Второго такого не будет.

— Оно признало меня, — Ут’таркех протянул к Гедимину когтистую руку, покрытую огненными языками. — Никого больше. Можешь отдать мой знак Тайсутту — это твоя воля, я не буду спорить. Пусть тогда работает он. Я не скажу о Тайсутту ничего плохого…

Гедимин открыл было рот, но тут же захлопнул, едва не прикусив язык. Глаза сошлись в узкие щели. «Гедимин, ты идиот. Опять влез по уши в традиции. Литейщик Пламени — лучший. У него пост в их совете. Двоих таких быть не может. Или один, или другой. Этот пост на двоих не делится.»

— Мастер Хеттийиррн… — подал голос жрец, настойчиво отодвигая «руку Шакхи» за спину. Гедимин поморщился. «Традиции. Собрать бы их все да в ядерный могильник!»

— Ут’таркех, иди работать, — развернулся он к литейщику. — Никто у тебя ничего не отберёт. Будешь единственным в совете. И вы, двое, идите работать. В литейне от вас проку мало.

Сэта-вождь приподнял руку в незнакомом жесте.

— Это твои слова. Надо бы запомнить, что Кут’тайри ещё плохо понимает их. Ут’таркех, ты слышал хорошо?

Литейщик прижал руки