Путь Стража - Алвур

со своей второй частью — я чуть ли не заново пережил процесс открытия этих знаний, с той лишь разницей, что единое сознание в этот раз не раздробилось. Казалось бы, что такого, ведь я как-то справился же… Но здесь всё же именно что моё сознание. Окружающая действительность чем-то напоминает Тень, возможно, какими-то самыми базовыми принципами существования, но вот ведь вопрос — а что с телом-то будет, когда я вернусь? Уже сейчас объём полученных знаний, эмоций и осколков личностей превышает меня самого едва ли не вдвое. И как всё это влезет в моё собственное тело?

Казалось бы, всё это уже было — маленький мозг юного Дайлена не сопоставим с объёмом знаний жителя Земли 21го века, да? Вот только тело не сразу приняло меня, да и первая адаптация была… Тяжеловатой. А теперь всё то же самое, только в разы больше. К тому же я уже сейчас являюсь, по сути, раздвоенной личностью — этим кусочком сознания я могу мыслить, но стоит только чуть-чуть заглянуть во второй… Там реально царство ребёнка Шеогората, которого он завёл вместе со Слаанеш. И этот бардак только ухудшается. И это всё ещё я. Его уничтожение проблему не решит — я всё равно наберу новый багаж, который будет давить на психику. Здесь и сейчас я определённо бессилен. Мне нужна помощь, и я даже знаю, к кому с этим вопросом обратиться. Но для этого, сперва, нужно вернуться.

Сейчас я напоминал эдакую несбалансированную гантелю или штангу — два шара в некоем пространстве, соединённые между собой перемычкой-грифом. Перемычка спокойно растягивалась, позволяя разделять части сознания, и разрываться не спешила. Сделав несколько оборотов вокруг неё, я передал команду на ускорение обратно, в сторону тела, отсылая последние накопленные крохи знаний об окружающем пространстве. Как и предполагалось, перемычка послушно растянулась, попутно затягиваясь в узел. Только и для сознание такое грубое вмешательство не могло пройти незамеченным…

* * *

— … рее… Откуда здесь потолок?

— Ты упал, — донеслось до меня откуда-то сбоку.

Попытавшись повернуть голову, я только убедился в том, что сделать этого не могу — мышцы словно бы одеревенели и совершенно не слушались. Странно, что голосовые связки при этом работали как надо.

— Почему?

— Скользко, наверное, — саркастично хмыкнул голос. — Однако, исходя из того, что ты резко продолжил фразу и стал задавать глупые вопросы, ты своей потери сознания совершенно не осознавал?

— И долго я был без сознания?

— Примерно половину суток. При Посвящении рекруты, бывало, до суток на ноги подняться не могли, так что это определённо прогресс.

— Тело не слушается.

— Разумеется, ты столько провалялся неподвижном состоянии на каменном полу. Магией себя подлечи и встанешь.

— Я не помню, что происходило. Для меня это… Нетипично.

— Почему же?

— Ну… Я даже засыпать не умею. Во сне я переношусь сознанием в Тень и там бодрствую дальше. За последние пятнадцать лет такая вещь…

— Маг, пророк, сноходец… Что ещё ты в себе скрываешь? И да, ты ведь мог закрыть своё сознание от самого себя?

— Это же глупо, — сформировав, наконец, плетение исцеления, и применив его на себя, я с трудом сел. — Всё равно, что отрезать самому себе пальцы — теряешь часть себя.

— А если это единственный шанс, чтобы спасти целое? — Лицо Авернуса не выражало великого беспокойства, зато мелкая дрожь пальцев, словно бы стремительно пишущих что-то в воздухе, однозначно указывало на его заинтересованность. Проследив за моим взглядом, старый маг спрятал руки в рукава мантии: — М-да, хотелось бы всё подробно записать, но последние чернила закончились уже больше полусотни лет назад.

— Спасти целое, да? — Я задумчиво уставился на удивительно ярко светящуюся руку. Это ведь уже было как-то раз: Дюран отрубил мне часть руки, чтобы спасти всё остальное. Хм… Рука, Скверна… Внезапная догадка пронзила мозг: — Я был в Бездне.

— Вот как? Ты вспомнил что-то?

— Нет, и, кажется, мне пока не стоит пытаться заглянуть в эту область моей памяти, — если можно почувствовать холод космоса мозгом, то никак иначе свои чувства я и описать бы не смог. Стоило только произнести название «Бездна», как будто бы холодная игла вонзилась прямо в затылок, подтверждая мою догадку. Да, я действительно там был и да, я действительно сам закрыл свою память. Что-то там небезопасное для меня творится. Интересно, можно считать, что у меня теперь раздвоение личности? Ну, старый я, познавший Бездну и новый я, этого не помнящий.

— Хм… Любопытно. Я слышал об этом месте, но только слухи о легендах эльфов. Интересно, почему ты оказался там? Я точно помню, что никакой Бездны я не видел. Было что-то похожее на Посвящение, когда ты видишь смутный облик Архидемона, картины прошлого и слышишь «речь» порождений тьмы, только более внятно. Я какое-то время «слышал» как они общаются между собой, там, в глубинах Тедаса, слышал их планы и желания… Весьма примитивные, скажу я тебе.

— Примитивные? — Я разминал мышцы, стараясь отвлечься от мыслей о Бездне.

— Да, не как у людей — что бы пожрать и кого бы трахнуть. Порождения тьмы говорили только о Зове, точнее, для них это звучит как Песнь. Они словно наркоманы, жаждущие услышать ещё один куплет этой Песни, громче, глубже, с новыми, такими знакомыми и такими чуждыми им нотками. И именно усиление этого звука, слышимого лишь ими, да Серыми Стражами под конец нашей жизни, ведёт их к очередной лежке Древнего Бога.

— А кто вообще запечатал Древних?

— Не видел вживую ни одной из лежек Архидемонов, так что не могу судить. Но, если уж верить во всемогущество древних эльфов, то вариантов не так уж много, а?

— Что-то такое и мне рассказывали, — тихо буркнул я.

— Что-что?

— Не могу понять, что во мне изменилось. Вроде бы всё точно так же, как и было…

— Я тоже не сразу разобрался. Начни с изучения своего Источника.

Последовав совету мага, я погрузился взором внутрь себя. На удивление, объёмы Источников действительно возросли. Не так, чтобы очень уж значимо, но… С другой стороны, с момента Посвящения я не часто заглядывал, так сказать, вовнутрь. Как-то то времени нет, то возможности… Так что о точной динамике развития я судить не брался. Но вот то, что внутренние преобразования ещё не окончены, стало неоспоримым фактом — золотистая сетка, растянувшаяся вдоль