"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

— А тебе, убийца богов, скажу одно. — Серебряные глаза нашли меня, и в них не было ни насмешки, ни угрозы. — Дороги вроде твоей заканчиваются в бесконечных чертогах. Когда доберешься туда, я хотела бы встретить тебя другом. Врагом не хотела бы совсем, потому что тогда я точно умру.

Темнота свернулась в точку и погасла, а вместе с ней ушел холод из углов. Кутузов выдохнул, поднялся и первым делом стиснул меня заново, уже без всяких скидок, укрепленные ребра запросили пощады.

Бесконечные чертоги. Куда меня только не звали за это время, от монгольского двора до испанской свадьбы, но туда приглашают впервые.

И что-то мне подсказывает, что отказаться от этого визита не выйдет.

* * *

Широково.

Поместье Кузнецовых.

Неделя пролетела в бумагах и переговорах, а закончилась музыкой. Над лужайкой перед домом растянули гирлянды, духовой оркестр из Красноярска наигрывал вальсы, между шатрами плыли подносы с шампанским, поверх музыки висел запах свадебного стола, за который Маруся взялась лично. Отговорить ее не смог никто: невеста заявила, что чужим свой праздник не доверит, и трое суток не выпускала поварешку из рук. Настя дважды выводила ее из кухни под локоть уже в подвенечном платье.

Гостей собралось столько, что Трофим сбился с протокола. У жаровен Мэйдзи обсуждал с Павлом Романовым тонкости фехтования, Блин Лол щеголял в шубе поверх золотого облачения и раздавал советы оркестру, чуть дальше стояли Петр Петрович с Ольгой Васильевной и дочерьми, а вокруг них кольцом расположились короли и президенты, чьи солдаты дрались с нами под Канберрой. Помолодевший Кутузов кружил Марфу Андреевну так, что у той растрепалась прическа, и генеральский хохот перекрывал трубы оркестра. Нахимов не отставал, и тоже пустился со своей женой в пляс. Как же он рад, что она снова ходит.

Церемония вышла короткой. Звездочет в парадном сюртуке, с нафабренными усами и косичкой, забыл половину заготовленной речи, покраснел и закончил своими словами, отчего вышло только лучше. Маруся в белом выглядела лет на двадцать моложе, и половина мужского состава гостей вдруг вспомнила, что не жената.

Букет невеста метнула не глядя, через плечо, и прицел у бывшего боевика оказался безупречным. Цветы по крутой дуге ушли за спины гостей и, минуя группу толкающихся девушек, опустились ровно в руки Ермаковой.

— Блин, я почти поймала! — вскрикнула Вика, а потом поймала взгляд Арнольда. — Это ты виноват!

И пока она костерила своего «суженого» на чем свет стоит, Наталья Геннадьевна оглядела добычу, потом собравшихся. Добрая сотня взглядов дружно съехала на Трофима. Мой камердинер, стоявший навытяжку, бровью не повел и в полной тишине отчеканил:

— Как прикажете.

Лужайка грохнула смехом, оркестр сбился с такта, а Ермакова спрятала лицо в букете.

Отдельным украшением праздника шел Валера. Здоровяк явился в настоящем костюме, темно-синего цвета, с галстуком и платком в кармане. Гости из числа тех, кто видел его в бою под Канберрой, старательно делали вид, что не таращатся. Выдавали прежнего Валеру едва выглядывающие носки с котиками и, конечно же, шлепки.

На мой вопросительный взгляд он одернул пиджак и с достоинством пояснил, что ноги должны дышать, а традиции могут и пострадать.

Я как раз забирал у официанта бокал, когда рядом возник худенький парень с оттопыренными ушами и тарелкой, на которой громоздились три вида десерта разом. За минувшие недели Адриан подрос, расправился и научился смотреть в глаза, а не в собственные кроссовки.

— Господин Кузнецов, я хотел… — он замялся, пристроил тарелку на столик и решился. — Вы обещали забрать мою силу. После Австралии, насовсем.

— Ты решился? — улыбнулся я.

— Я передумал.

— Вот как? А отчего?

— Там, под куполом, я вытаскивал людей из-под завалов, — с каждой фразой голос у него креп, речь была отрепетирована явно не за один вечер. — Десятками. Один дедушка, которого я вытащил, потом нашел меня, долго благодарил и плакал. Потом еще кое-кто нашел меня, приезжали лично, но еще больше звонили. И многие плакали. Из-за меня раньше плакали, но по-другому… В общем, спасибо вам. За то, что забрали меня с того двора. И за все, что случилось после.

Руку его я тряхнул бережно, без нажима: пацан, способный завалить двор сотней клонов, стеснялся собственной силы чуть меньше, чем раньше, и это дорогого стоило.

— Магия твоя, Адриан, — кивнул я. — У меня есть встречное предложение: Сахалину скоро понадобится пополнение. Хорошие бойцы нам всегда нужны. Подумай, спешки нет.

Уши парня налились краской, он подхватил тарелку и затерялся среди гостей. А его место заняли Наталья с Лермонтовым. Некроманта было не узнать: серость ушла с лица, спина распрямилась, в петлице темнела бутоньерка. Северный воздух и отсутствие божеств шли ему на пользу.

— Михаил, у нас новость, — Наталья сияла и от нетерпения притопывала каблуком. — Кажется, мы собрали тело для Аркадия Михайловича. Каркас мой, начинка наша общая. Некромантия в сцепке с биотехнологиями, такого еще никто не делал.

— Живая плоть на мертвой основе, с моими плетениями вместо нервов, — Лермонтов позволил себе усмешку. — Осталось вдохнуть в эту гору жильца. Рекомендую присутствовать: либо получится историческое событие, либо очень большой конфуз.

— Утром буду у вас. Только не запускайте без меня, жилец нервный, еще обидится.

Эти двое удалились к столам, довольные собой, а я отхлебнул шампанского и мысленно отметил веху в своей биографии. Пообещал бы кто мне год назад, что фразу про собранное тело для Годзиллы я приму без единого уточняющего вопроса, точно бы посмеялся.

А теперь нет, стою серьезный, как на параде.

* * *

К вечеру над лужайкой зажглись фонарики, оркестр перешел на медляк, и я решил, что удобнее момента не будет. Такой состав гостей не собрать ни на одном саммите, а новости лучше подавать под шампанское.

Я взял бокал, постучал по нему вилкой, и разговоры стихли от ближних столов к дальним.

— Не пугайтесь, тост будет позже, — по рядам прокатились смешки. — Сначала объявление. С нового семестра КИИМ открывает обучение энергетическим печатям. Методика моя, отбор строгий, каждый ученик под присмотром мастеров, потому что печать в неумелых руках опаснее любого монстра. Учить будем бесплатно. Любого одаренного, из любой страны, без сословий и без квот. И кристаллами я обеспечу каждый институт, который присоединится к программе. Пока такой институт один, но список открыт.

Тишина получилась знатная. Короли переглядывались, президенты пересчитывали в уме