"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

несостоявшиеся контракты, Мэйдзи довольно щурился и не удивлялся вовсе. Надя застыла с канапе на полпути ко рту, по ее лицу читалась судьба таблицы, которую она сводила неделю: двадцать шесть стран, цены, условия, сроки. Эль медленно опустил сигару и застыл, пересчитывая про себя наши будущие возможности.

Первым опомнился Горький. Старик распрямился перед столом всей своей нескладной фигурой, снял очки, протер их рукавом и навел на меня глаза.

— Институт готов, — пробасил он на всю лужайку, окая сильнее обычного. — Отбор начнем завтра. Максимум послезавтра, если сегодняшний вечер затянется.

Грохот пошел волной: аплодисменты, выкрики на пяти языках, кто-то из президентов уже проталкивался ко мне с рукопожатием.

Расчет простой, и Лора просчитала его вместе еще ночью. Продать кристаллы можно один раз, а мир, в котором магия не умрет, окупается вечно. Пусть Хранилища мелеют, но пока их есть чем запечатать и восстанавливать, у планеты остается время. А время сейчас дороже любых денег.

— А теперь тост, — я поднял бокал повыше, фонарики закачались от ветра. — За Марусю и Алефтина Генриховича. За людей, которые полжизни кормили и учили других, а сегодня наконец-то празднуют для себя. Горько!

Лужайка подхватила, зазвенели бокалы, оркестр грянул туш. Молодые целовались под общий рев, Кутузов обнимал всех в радиусе трех шагов, Валера снял галстук и повязал его на голову, объявив начало настоящего веселья.

Гуляли до самой ночи. Фонарики горели, у жаровен спорили о политике, на танцевальном пятачке Блин Лол в шубе учил корейскую делегацию движениям из своей молодости.

Я отступил с бокалом в тень и разглядывал этот шумный, живой, отвоеванный мир. Ради таких вечеров все и затевалось.

* * *

Широково.

КИИМ.

Через несколько дней после свадьбы я выбрался в институт. Утро стояло прохладное, над корпусами тянуло свежей кладкой, из тренировочных комнат доносился глухой ритмичный стук, а по дорожкам между корпусами тек нескончаемый студенческий гомон. Хоть войну и пережили, а расписание в КИИМ священно.

Засаду мне устроили прямо у главного входа. Дима налетел первым, стиснул за плечи и затряс так, что у меня клацнули зубы, за ним подтянулись Антон с Виолеттой, и минуты три мы болтали, перебивая друг друга новостями.

— Свадьбу назначили! — Дима сиял ярче всех. — На лето, в Токио, Мика уже выбирает кимоно. Так что у меня одна забота на выживание: успеть выучить печати до церемонии. Тесть заявил, что зять без печати энергии это несерьезно, и пообещал персональный ускоренный курс. У него все ускоренные курсы начинаются с водопада, Миш. И заканчиваются тоже водопадом.

— Да знаю я… Знаю…

— Я уже умею заходить без всплеска. Я не умею всплывать с той скоростью, которая его устраивает.

Виолетта показала браслет с отметкой отбора: в первый поток она записалась, растолкав очередь локтями. Антон записался вторым, и по его лицу читалось, что спорить с ней за первый номер он не рискнул.

— Раз уж я в Широково на пару дней, собираемся на пикник, — я обвел компанию взглядом. — Всем составом, у озера за поместьем. Мангал с меня.

— Официальное мероприятие или как? — Антон деловито прищурился. — От этого зависит содержимое моего рюкзака.

— Неофициальное.

— Отлично. Возьму оба рюкзака.

На протяжении всей прогулки я постоянно ловил на себе любопытные взгляды студентов. Пару раз ко мне подбегали компании ребят и просили сфотографироваться или дать автограф.

— Без преувеличения, ты сейчас сильнейший в мире… — с легкой завистью в голосе произнес Дима, когда от нас отошла очередная группа девушек. — Кстати, о сильнейших, а что там с Сашей?

Все повернулись к Антону.

— А что с ним будет? — пожал плечами младший Есенин. — Он опять собирается в какое-то путешествие… Звал Дункан, но она не согласилась… Как я понял…

— Да-да, свадьба… — вздохнул Дима. — Что-то многовато свадеб в этом году будет.

— Еще бы, — фыркнул я, — вдруг на мир опять кто-то нападет? Нельзя так рисковать!

— Ой, да, — хмыкнул Бердышев. — Вот только теперь у нас есть настоящее божество, в лице Кузнецова.

— Ты говоришь это без уважения, — улыбнулся я.

— Ой простите, — Дима отпустил поклон и все посмеялись.

* * *

К Горькому я поднялся ближе к полудню. В кабинете директора пахло крепким чаем и старыми книгами, из приоткрытого окна сквозило холодком, а сам Алексей Максимович стоял у подоконника и глядел на бывшую Дикую Зону. Там, где триста лет копились монстры, теперь до края неба зеленела равнина, и от этой мирной картины у старика было непривычно спокойное лицо.

— Началось, Михаил, — он отошел от окна и уселся за стол, заваленный программами и списками. — Вчера первый поток встал в круг, ставили учебную печать на пустышках. Двое перегорели бы, не подстрахуй их мастера, одна девочка из Казани поставила контур с первой попытки. Работы впереди гора, но выбора у нас теперь нет, а отсутствие выбора удивительно бодрит.

— За этим и зашел, — кивнул я. — Хотел спросить, как вы видите будущее. Печати выиграют нам время, но весь мир работает на кристаллах, вплоть до дирижаблей. А кристаллы не вечны.

Горький погладил усы и заговорил тише, окая на каждом слове.

— Скажу, только это пока не для чужих глаз. В Кремле собрали закрытую группу: инженеры, артефакторы, пара наших светлых голов. Разрабатывают новую технологию, кодовое название «ТОК». Идея безумная: гонять энергию по металлической проволоке, без всякой магии. Я читал записку и, признаться, не понял, как они собираются загнать молнию в проволоку и уговорить ее там остаться. Но люди серьезные, глаза горят.

Я почувствовал, что непроизвольно улыбаюсь. Лора появилась у книжного шкафа, притворилась увлеченной корешками и промурлыкала с самым невинным выражением:

— Хорошо, что я вовремя подкинула нужным людям идейку. И чертежи. И расчеты. Ну как подкинула, аккуратно потеряла в правильных кабинетах.

— Безумные идеи иногда работают, Алексей Максимович. Эта сработает, даю слово.

— Вот и умные головы так говорят, — Горький глянул на меня поверх очков со своим фирменным прищуром. — А когда царь Сахалина и божество дает слово, я начинаю строить новый корпус.

Он прошел по кабинету, сел на диван и пригласил сесть в кресло напротив.

— Ну-с, а теперь расскажи, что там было? Как ты победил?

— Ох… — я упал в кресло. — Долгая история…

— А мы никуда не