"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

Я вздохнул и обернулся к Лоре. Та стояла у моего кресла со своей шкалой в руках, и шкала эта светилась, подрастая на глазах даже сейчас, в остановленном времени.

— Она права, — Лора заговорила тихо, без обычных подколов. — Я считала модели. Прирост ускоряется, однажды никакая печать его не удержит. Через десятки лет, может, через сотню, но этот рост способен разрушить все, что нам дорого. Мне больно это признавать, но работодатель предлагает единственно верное решение. Кстати о работе: график сменный? Отпуск оплачиваемый? Служебный транспорт?

— Обсудим, — Созидательница удостоила ее совершенно серьезного ответа, и от этого стало одновременно смешно и жутко.

Я оглядел обеих. Ассистентка, которая прошла со мной от первого шага через портал, и существо, создающее вселенные, смотрели на меня одинаково: терпеливо и без давления. Решение все равно оставалось моим, даже если выбора в нем не было.

— Год, — я поднял глаза на Созидательницу. — Дайте мне год. Попрощаться с семьей по-человечески.

— Опять ты за свое, — она улыбнулась, искры за ее ресницами разошлись теплыми кругами. — Это не прощание, Михаил. Ты сможешь навещать их, когда пожелаешь: на ужин, на день рождения, на выходные. Считай, что у тебя появилась работа с отпусками, а не разлука. Но год твой, забирай.

Работа с отпусками… Всю жизнь мечтал, только вакансию представлял себе немного иначе.

Я улыбнулся ей в ответ, и на этом мы договорились.

Созидательница поднялась, свет вокруг нее начал сворачиваться.

— Год пролетит быстро, Михаил. Потрать его на главное.

Тепло схлынуло, часы на стене снова пошли, с ними и снег и пар над чашкой. Мир двинулся дальше, а я остался сидеть над чаем, в голове у меня неспешно рушились и заново собирались планы на ближайшую вечность.

Просидел я так до рассвета. А утром встал у окна и долго смотрел вниз, во двор, там Маша со Светой выгуливали детей. Витя вышагивал уверенно и почти не падал, Аня предпочитала передвигаться перебежками от мамы к маме, детский визг долетал даже сквозь толстое стекло.

Обычное утро, каких у меня впереди целый год. И которых мне, чего уж там, будет не хватать даже среди бесконечности миров.

На крыльце обнаружился Валера. Босые ноги на ступеньках, кулек очищенных семечек в ладони, взгляд на просыпающихся солдат. Я опустился рядом, и он, не отрываясь от своего созерцания, спокойно поинтересовался:

— Когда уходишь?

Я замер.

— Откуда знаешь?

Он только повел могучим плечом.

— Через год.

— Хороший срок, — Валера ссыпал мне в ладонь половину кулька. — Удачи, Миша. Поверь, ты встретишь кучу интересных миров. Так что буду ждать рассказов.

Я посмотрел на него, на этого древнего гиганта в гавайских шортах, который прошел со мной огромный путь: от наглого голубя до здоровяка, сражающегося с верховными божествами. Сказать ему захотелось многое, но я был лаконичен:

— Ты хороший товарищ, Валера. И друг.

— Расчувствовался, — он ухмыльнулся. — Не навсегда же уходишь. Будешь мотаться туда-сюда, а мы тут пока приглядим, чтобы планета не заскучала.

— Если честно, мне даже интересно. — Я щелкал семечки и сам удивлялся тому, как легко это признание выходило наружу. — Меня всю жизнь тянуло исследовать. Я ведь и в портал когда-то полез за этим, а не за титулами. А тут целые вселенные, Валера. Миры, которых никто не видел. И при этом можно возвращаться домой. Это же удивительно.

— Узнаю Мишу, — он щурился на встающее солнце, донельзя довольный. — Другой бы неделю рыдал в подушку, а этот уже чемодан собирает.

— Кстати. Тебе она подобного не предлагала? Ты постарше меня будешь, и опыта у тебя побольше.

— Нет, — Валера расплылся в ухмылке. — И правильно. Начальник должен быть только один. Двоих таких красивых вселенная не выдержит.

— Логично, — я поднялся и отряхнул ладони. — Ладно, пойду расскажу женам. Но если что, запомни меня таким!

— Ой, вали уже!

* * *

Сахалин.

Сад резиденции.

Наступило лето.

Свадьба Мики и Димы отгремела неделю назад в Токио, с размахом на два императорских дома. Бердышев-старший, когда его сын поцеловал Мику, пустил скупую мужскую слезу. Его жены плакали и даже Андреев расчувствовался: монокль у него запотел, и ему пришлось достать платок.

Мы со Светой и Машей поздравили молодоженов, вручили подарки, и эта сладкая парочка укатила в кругосветное путешествие на нашей летающей машине, которую Данила выделил им со слезами и списком запретов на три страницы. Букет невесты поймала Виолетта, и теперь весь КИИМ принимал ставки на сроки, а Антон ходил задумчивый и приценивался к кольцам. Арнольд тоже волновался, ибо Вика не смогла поймать букет и в этот раз.

Боря готовился к новому учебному году. Умудрившись сдать экзамены на все возможные проходные баллы, он не стал скромничать — и его взяли в императорскую гимназию при Кремле. Это было серьезное учреждение-интернат, так что с нами он будет на выходных.

Мы с женами сидели в беседке у пруда. Пахло скошенной травой и Марусиным пирогом с вишней, над водой гудели стрекозы, Витя на одеяле сосредоточенно разбирал деревянную пирамидку, Аня спала у Светы на руках, пуская пузыри. Маша разлила по стаканам холодный морс и стрельнула в меня из-за очков заговорщицким взглядом.

— У меня новость. Папа после всего поймал вторую молодость. Носится по гарнизонам, маму на руках таскает, на прошлой неделе переплыл залив на спор с Нахимовым. А вчера мама позвонила и… В общем, кажется, скоро у меня родится брат.

Я поперхнулся морсом. Тесть-рекордсмен, ничего не скажешь.

— Погоди, — Света подалась вперед, и глаза у нее сделались круглыми. — Братик? Сейчас? Твоему отцу же…

— Вот и я маме примерно так и ответила. А она смеется.

— Так, — Света перехватила спящую Аню поудобнее и понизила голос до уровня передачи военной тайны. — Раз пошло такое. У моей мамы почти та же история. Встала на ноги, помолодела, они с папой второй месяц не расстаются. Брата или сестры пока не наблюдается, но, по всем признакам, они движутся в этом направлении. Каждую ночь.

— Дожили, — я отсалютовал стаканом. — Наши дети рискуют получить дядю младше себя.

Телефон зажужжал на столике, и я поднес его к уху под смех жен. Надя докладывала бодро, сквозь чужую музыку.

— Михаил, я сейчас в Империи, мы с Иннокентием идем в