Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

каждый происходил из знатного семейства – или по крайней мере из такого, которое имело вес прежде. То же, пожалуй, можно было сказать и о самой Каррис. Тем не менее она не понимала, как оказалась в числе этих людей.

И вдруг, прежде чем было названо последнее имя, Каррис осознала, зачем они здесь собрались, – и едва не ахнула вслух. Впрочем, если бы она обращала внимание на церемонию, то происходящее давно стало бы для нее очевидным.

«Но что здесь делаю я?» Мысленно составив список, Каррис увидела, что все вызванные имеют между собой много общего – кроме нее. Все это были цветомаги, принадлежавшие к самым влиятельным семействам из еще не завоеванных сатрапий, прежде всего рутгарским и парийским. По идее, место Каррис должен был занять кто-нибудь из Маларгосов, однако ввиду отсутствия Тизис его отдали лорду Развесистому Дубу. Старик был синим цветомагом, но настолько слабым, что в свое время еле-еле прошел тест. Именно поэтому он и дожил до преклонного возраста: он практически не извлекал. Не видел в этом необходимости.

«Они пришли сюда совсем не для того, чтобы слушать проповедь!»

– Господа и дамы! – продолжал верховный люксиат Амаццаль. – Позвольте вам представить цвет Семи Сатрапий, семерых самых лучших, самых способных кандидатов, из которых Орхолам изберет Белый Цвет для Своего Спектра!

Публика разразилась рукоплесканиями – но в них чувствовалась напряженность, соревновательность. По-видимому, и здесь имелись свои фракции.

Итак, они собрались, чтобы избрать нового Белого или Белую. Кандидаты были заранее отобраны верховными люксиатами, но окончательный выбор делал сам Орхолам, посредством жребия.

«Но я-то? Я-то тут…»

Как там сказала Белая – «не за всем скрывается великий замысел»? Белая всегда любила подобные словесные игры. Вроде бы это звучало как отрицание – но вроде бы и нет, верно? То, что великий замысел скрывается не за всем, еще не означало, что его не было на этот раз.

Давным-давно, много лет назад, Белая была дисципулой у Брана Развесистого Дуба. Они были хорошими друзьями. Бран занимал место в переднем ряду вполне заслуженно, но его можно было не принимать в расчет из-за преклонного возраста – если бы он стал Белым, то, конечно, протянул бы лишь какой-нибудь год или два. Именно поэтому Андросс Гайл не включил его в свои планы, каковы бы они ни были. Однако из-за того, что Бран дождался начала церемонии, прежде чем уступить свое место Каррис, Андросс ничего не смог с этим поделать. Уже несколько мгновений спустя помещение было опечатано; даже рабам не позволялось входить или выходить.

Так это Белая устроила так, чтобы Каррис оказалась здесь!

И все ее обучение на протяжении прошлых лет имело ту же цель. Десятки мелких поручений, практически самоубийственная миссия в Тирее, постепенная передача в ее руки шпионской сети Белой; все эти испытания, казавшиеся Каррис такими суровыми, такими излишними… Они и были суровыми и излишними – для любой позиции, за исключением места Белой! Они означали, что Белая готовила Каррис к роли своей преемницы… Нет-нет, такая мысль была чересчур грандиозной, слишком самонадеянной, совершенно неуместной!

«…И тем не менее я здесь! Белая действительно хотела, чтобы я стала следующей Белой!»

Но, может быть, Белая выбрала не одну только Каррис? Этот пост могли получить пятеро из семерых, стоявших здесь. Однако, оглядев их, Каррис заключила, что дело вряд ли обстоит таким образом. Такая стратегия годилась бы для Андросса Гайла: купить всех кандидатов, так что, кто бы в итоге ни выиграл, ты выиграешь вместе с ним. Белая вела игру по-другому – она ставила все деньги на минимальное количество ставок. Нет, Орея Пуллавр хотела, чтобы следующей Белой стала именно Каррис.

Глаза Каррис увлажнились. Она не могла ничего с собой поделать… Эта невозможная старуха даже загодя извинилась за свои действия!

«Все это время Белая обучала меня, чтобы я заняла ее место – а я даже ничего не заметила? Едва ли это предвещает, что из меня получится хорошая Белая!»

У всех есть свои слепые пятна, но горе той, чье слепое пятно окажется человеком… У Каррис таких людей было двое: Белая, которую она недооценивала, но все равно любила, и Гэвин, которого она сперва недооценивала, а полюбила потом, когда перестала недооценивать. И лишь милостью Орхолама можно объяснить то, что эти люди, которых она проглядела, оказались ее добрыми друзьями!

У Каррис был один шанс из семи, чтобы выполнить желание Белой. И внезапно она поняла, что безотчетно хочет этого.

«Ни один человек в здравом уме не захочет занять это место…» Но еще больше Каррис не хотелось, чтобы Белым стал кто-нибудь из ставленников Андросса. Если она осталась единственным препятствием на его пути – что же, быть по сему.

«Орхолам! Используй меня согласно воле Твоей!»

Но что она для этого должна делать? Неужели Белая доверилась Орхоламу настолько, что предоставила Ему вести Каррис до конца этого пути?

* * *

И вот опять: отдаленный звук, заставивший Каррис навострить уши. В первый раз он прозвучал громче, но тогда его заглушил грохот запиравших двери цепей. «Мушкетный выстрел! И не один, а много! Где-то далеко, за толстыми дверьми и каменными стенами – на другом уровне? Или это стреляют за окном? Может быть, кто-то несколькими уровнями ниже вышел на балкон и палит в воздух, празднуя Солнцедень?» Разумеется, такие проявления радости в связи с праздником были запрещены, но это не останавливало многих жителей Большой Яшмы – хотя, как правило, в самой Хромерии подобного все же не случалось. Каррис оглянулась на Черного, который сидел во втором ряду, – но Карвер Черный, кажется, не слышал выстрелов или же умел притворяться лучше, чем можно было предположить.

Андросс, с другой стороны… О, Андросс-то был превосходным притворщиком, мастером пускать пыль в глаза! Она принялась внимательно его разглядывать, несмотря на то что Андросс сидел на том же возвышении и ее интерес к нему был очевиден для всех. «Мне-то что за дело? Едва ли они могут отклонить мою кандидатуру только из-за того, что я недостаточно тактична!»

И тут Каррис кое-что поняла – непонятно, почему только сейчас, а не раньше. Ей тысячу раз доводилось видеть, как это делает Гэвин, но Гэвин всегда представлял собой особый случай. Каррис поняла, что такое могущество. Что оно значит для нее. Это значило не просто действовать за пределами социальных норм – так она поступала всегда, – но попирать их! Разглядывать человека гораздо дольше, чем считалось приличным, и не чувствовать неловкости; наоборот, заставить почувствовать неловкость всех остальных!

Эта власть,