Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

– Четыреста шагов, – сказал он. – Маг не поставит щит на четырёхстах шагах. Маг не увидит стрелка на четырёхстах шагах. Маг умрёт, не узнав, откуда пришла смерть.

– Да, – сказал я.

– Сколько таких стволов нужно?

– Пять. Для начала пять. Для пяти лучших стрелков. Раст первый.

– Раст – солдат Лора.

– Именно.

Олаф посмотрел на меня.

– Вы решили показать Лору.

– Решил. Лор здесь две недели. За две недели я увидел, как он думает, как записывает, как принимает решения. Он не шпион. Он не болтун. И он понимает, что секрет стоит жизни.

– А Вейн?

– Вейн узнает. Это неизбежно. Но Вейн отвечает перед королём, а не перед Мором. Пока королю нужна артиллерия, Вейн на нашей стороне.

– «Пока».

– Все союзы «пока», Олаф. Абсолютной верности не существует. Существует общий интерес. Наш интерес и интерес короны совпадают. Пока совпадают.

Олаф помолчал. Потом встал, отряхнул штаны.

– Когда покажете?

– Сегодня вечером. После ужина. Лору и Расту. Вместе.

Лор пришёл в кабинет после ужина, как я просил. Раст шёл за ним. Тихий, худощавый, с аркебузой на плече, которую я попросил его принести. Бурт уже ждал внутри с нарезной аркебузой, завёрнутой в тряпку.

Я закрыл дверь.

– Капитан. Рядовой. Садитесь.

Они сели. Лор с записной книжкой в руке. Раст на краю скамьи, прямой, настороженный.

– То, что вы увидите, не выходит за пределы этой комнаты. Полковник Вейн узнает от вас, капитан, когда вы вернётесь в Аркенбург. Больше никто.

Лор кивнул. Раст тоже.

Бурт развернул тряпку. Положил нарезную аркебузу на стол. Рядом положил три конические пули.

Лор посмотрел на аркебузу. На первый взгляд, она не отличалась от стандартной. Тот же размер, то же ложе, тот же замок. Ствол чуть толще, но это могло быть особенностью конкретного экземпляра.

Раст смотрел на пули. Он уже увидел разницу.

– Они не круглые, – сказал он.

– Не круглые, – подтвердил я. – Возьмите. Посмотрите.

Раст взял пулю. Покрутил в пальцах. Конус, длиной в два калибра, с тонкой юбкой и глубокой полостью сзади.

– Тяжелее, – сказал он. – И длиннее. Почему?

– Потому что ей нужно вращаться.

Я взял аркебузу, поднёс к свече, повернул дульным срезом к свету.

– Загляните в ствол.

Лор встал, подошёл, посмотрел.

Пауза. Долгая.

– Полоски, – сказал он. – Внутри ствола. Четыре. Идут по спирали.

– Нарезы. Винтовые канавки. При выстреле газы расширяют юбку пули, юбка входит в нарезы, и пуля начинает вращаться вокруг своей оси. Вращение стабилизирует полёт. Пуля из этого ствола летит прямо на четыреста шагов.

Лор оторвался от ствола. Посмотрел на меня.

– Четыреста.

– Четыреста. Я проверял сегодня утром. Шесть попаданий из десяти на четырёхстах шагах. Девять из десяти на двухстах. Восемь на трёхстах. Из стандартной аркебузы лучший стрелок попадает в мишень на двухстах шагах два раза из десяти.

Лор молчал. Я видел, как он обрабатывает информацию. Записная книжка лежала на столе закрытой. Он не записывал. Это было больше, чем можно было уместить в записи.

– Раст, – сказал я. – Сегодня ты сказал, что оружие хуже стрелка. Что на двухстах шагах ты лучше ствола.

– Сказал, барон.

Я положил нарезную аркебузу перед ним.

– Вот ствол, который лучше тебя. На двухстах, на трёхстах, может быть, на четырёхстах. Твоя задача: стать достойным этого ствола.

Раст взял аркебузу. Медленно, обеими руками. Взвесил. Поднёс к свету, как это минуту назад делал Лор. Заглянул в ствол. Увидел канавки.

– Они ровные, – сказал он тихо. – Идеально ровные.

– Их делает мой дар. Каждую канавку вручную, атом за атомом. Один ствол в день, если не считать впайку эфирита. Это не массовое оружие. Это штучное. Для лучших стрелков. Для людей, которые умеют ждать, целиться и не дёргать спуск. Для тебя.

Раст поставил аркебузу на стол. Выпрямился.

– Когда начинаем?

– Завтра. Раннее утро, до общих занятий. Дальнее поле. Ты, я, Бурт, Олаф. Лор, если хотите присутствовать.

– Хочу, – сказал Лор.

Он наконец открыл записную книжку. Записал одно слово. Я не видел какое, но по движению руки можно было угадать: короткое. Может быть, «нарезка». Может быть, «четыреста».

– Барон, – сказал Лор. – Когда я сказал, что вы создали другой способ думать о войне, я не знал и половины.

– Теперь знаете.

– Теперь знаю. – Он закрыл книжку. – Вейну я покажу записи. Но нарезку он увидит, только если вы позволите.

– Я позволю. Когда будет время.

Утро пятнадцатого дня. Дальнее поле.

Раст держал нарезную аркебузу, как держат живое существо: осторожно, внимательно, прислушиваясь. Я стоял рядом и объяснял.

– Зарядка та же. Порох, пыж, пуля. Но пуля другая. Не круглая, а коническая. Она входит в ствол легко, потому что конус уже калибра. При выстреле газы расширяют юбку, и юбка врезается в нарезы. Ты почувствуешь разницу в отдаче: она сильнее, потому что пуля проходит через ствол с большим сопротивлением.

– Понял, – сказал Раст. – Сильнее прижимать к плечу.

– Именно. И не торопиться с прицелом. Ты привык к гладкому стволу, где на ста шагах мушка накрывает всю мишень. Здесь мушка будет означать точку. Куда поставил мушку, туда попадёт пуля. На двухстах шагах это буквально.

Раст зарядил. Коническая пуля скользнула в ствол. Он прижал приклад к плечу, прицелился в мишень на двухстах шагах. Задержал дыхание. Плавно потянул спуск.

Выстрел. Отдача бросила его назад сильнее, чем он ожидал, и он отступил на полшага. Но ствол не дрогнул в момент спуска: руки Раста были созданы для этого оружия.

Олаф пошёл к мишени.

– Центр, – сказал он, вернувшись. – Три пальца левее середины.

Раст не шевельнулся. Стоял с опущенной аркебузой и смотрел на мишень на двухстах шагах. Вчера из гладкого ствола он попадал туда два раза из пяти. Сейчас, с первого выстрела, положил пулю в центр.

– Ещё, – сказал он.

Десять выстрелов на двухстах шагах. Девять попаданий. Разброс: кулак. У меня утром было девять из десяти. Раст повторил мой результат. С первой попытки.

Лор стоял в стороне, с записной книжкой. Он не записывал. Просто стоял и смотрел.

– Триста, – сказал я.

Раст перезарядил.