Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

«Программа передачи ключевых компетенций.

Тим. Тактическое командование, обучение стрелков. 70%. Осталось: работа с расчётом, тактика полевого боя.

Бурт. Производство стволов, контроль качества. 90%. Осталось: базовая химия пороха, аварийные процедуры.

Серт. Литейное производство, управление печью. 85%. Осталось: новые сплавы, масштабирование.

Крис. Безопасность, контрразведка. 80%. Осталось: стратегическая оценка угроз, работа с сетью Марта.

Критический пробел: впайка эфирита. Носитель: один. Дублирование невозможно без дара манипуляции структурой. Варианты: (а) найти человека с аналогичным даром, (б) артефактный метод впайки, (в) принять риск и компенсировать запасом готовых стволов».

Вариант «а» маловероятен: дар считался мусорным, люди с ним не афишировали. Вариант «б» требовал исследований, на которые не было времени. Оставался «в»: делать стволы с запасом, пока жив и здоров.

Холодный расчёт. Инженерный подход к собственной смертности.

Я убрал лист в ящик. Погасил свечу.

Завтра шестой день обучения. Через двадцать три дня Лор уедет, и всё, чему научился, поедет с ним в Аркенбург, к Вейну, в казармы восточного гарнизона, где Виг будет учить других солдат заряжать аркебузы и не бояться магов.

Система, которая масштабируется. Лор был прав: это было будущее. Но будущее не наступало само. Его строили. День за днём, ствол за стволом, ученик за учеником.

Том 2й: Гром над Аркеном. Глава 14: Винт и конус

На двенадцатый день обучения Раст положил десять пуль из десяти в мишень на ста шагах. Разброс составил две ладони. Для гладкоствольной аркебузы, стреляющей круглой свинцовой пулей, это было на грани физических возможностей оружия.

– Больше не могу, – сказал Раст.

Он не жаловался. Он констатировал. Стоял у козел, худощавый, тихий, с тёмными глазами, в которых уже не было растерянности первого дня, и говорил правду: потолок достигнут. Не потолок стрелка. Потолок ствола.

– Знаю, – сказал я. – На ста шагах ты выжал из аркебузы всё, что она может дать. Давай двести.

Раст перезарядил. Прицелился в мишень на двухстах шагах. Выстрел. Тим побежал проверять.

– Мимо! – крикнул он.

Второй выстрел. Тим снова побежал.

– Попадание! Нижний край!

Третий. Мимо. Четвёртый. Попадание, верхний угол. Пятый. Мимо.

Два из пяти на двухстах шагах. Для лучшего стрелка в баронстве и, возможно, лучшего стрелка в Аркене. Пуля просто не летела прямо на такой дистанции. Круглый кусок свинца без вращения кувыркался в воздухе, и после ста шагов его траектория становилась делом случая.

Раст опустил аркебузу.

– Оружие лучше меня на ста шагах, – сказал он. – Я лучше оружия на двухстах. Это неправильно.

Я посмотрел на него. Раст не знал, что в кузне, в запертом ящике, лежал ствол, который решал именно эту проблему. Он не знал, что четыре спиральных канавки и коническая пуля превращали двести шагов из предела в начало. Он просто чувствовал несоответствие между тем, что мог стрелок, и тем, что мог ствол.

Правильное чувство. Именно это чувство двигало оружейную мысль на Земле четыреста лет.

– Ты прав, – сказал я. – Оружие должно быть достойно стрелка. Запомни это.

Раст кивнул. Не понял, к чему я это сказал. Поймёт позже.

Вечером я спустился в кузню. Бурт был там, как всегда после ужина: проверял формы, чистил инструменты, готовил материал на завтра. Рутина мастера, без которой утро начиналось бы с потерянного часа.

– Закрой дверь, – сказал я.

Бурт закрыл. Сел на табурет, вытер руки тряпкой. Ждал.

– Пули, – сказал я. – Мне нужна новая партия для нарезного ствола. Двадцать штук. Но с изменениями.

Я положил перед ним лист. Новый профиль: конус чуть длиннее, полость глубже и шире. Юбка тоньше. На первом прототипе полость была слишком мелкой, и юбка расширялась неравномерно: пуля входила в нарезы с перекосом, отсюда боковой увод на трёхстах шагах.

– Полость глубже на треть, – сказал Бурт, рассматривая чертёж. – Стенка юбки тоньше. Она не треснет при выстреле?

– Не должна. Свинец мягкий, он деформируется, а не ломается. Давление газов входит в полость и расширяет юбку равномерно. Чем тоньше стенка, тем равномернее расширение. Но слишком тонкая отрвётся. Нужен баланс.

– Какой именно?

– Не знаю. Поэтому двадцать штук: десять по этому чертежу и десять с промежуточной толщиной, между старой и новой. Отстреляем обе партии, сравним.

Бурт кивнул. Забрал чертёж.

– К утру?

– К утру. И ещё одно. Второй нарезной ствол. Я хочу довести его до серийного образца. Канавки чуть глубже, чем на первом. И шаг другой: не полный оборот за тридцать дюймов, а за двадцать восемь. Чуть быстрее вращение, чуть стабильнее полёт.

– Вы уверены?

– Нет. Поэтому это второй образец, а не серия. Если глубже и быстрее окажется хуже, вернёмся к параметрам первого.

Бурт обдумал.

– Сколько времени на нарезку?

– Завтра с утра начну, пока Лор и его люди на стрельбах с Тимом. Четыре канавки. Если дар позволит, закончу за день.

– А впайка?

– Послезавтра. Сборка на третий день. Испытания на четвёртый.

Четыре дня. Параллельно с учебным курсом, параллельно с литьём, параллельно со всем остальным. Виктор Громов на «Прометее» называл это «разработка в условиях действующего производства». Неудобно, рискованно, но единственный вариант, когда нет роскоши остановить всё и заниматься только экспериментом.

– Бурт.

– Да?

– Раст сегодня сказал, что оружие хуже стрелка. На двухстах шагах.

Бурт хмыкнул.

– Парень прав.

– Парень не знает про нарезку. Пока. Но я начинаю думать, что нарезной ствол нужен не «когда-нибудь для серии», а через неделю. Для Раста.

Бурт посмотрел на меня.

– Вы хотите дать нарезную аркебузу солдату Лора?

– Я хочу дать лучшее оружие лучшему стрелку. Раст попадает десять из десяти на ста шагах из гладкого ствола. Что он сделает из нарезного на трёхстах? На четырёхстах?

– Лор узнает.

– Лор узнает. Я меняю решение. Лор здесь двенадцать дней, и за двенадцать дней я увидел достаточно, чтобы понять: это не просто офицер, выполняющий приказ. Это человек, который думает о будущем войны. Ему можно показать нарезку.

– А Вейну?

– Вейн узнает от Лора. Это неизбежно. Но Вейн тоже на нашей стороне. Пока. Вопрос не в том, показывать ли. Вопрос в том, когда. И ответ: когда у меня будет рабочий образец, который можно продемонстрировать убедительно.

Бурт молча кивнул. Встал, убрал чертёж в карман фартука и пошёл к печи. Через минуту я услышал звук: тихий стук молотка по форме.