Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Утром тринадцатого дня я заперся в кузне.

Тим повёл солдат на стрельбище. Программа дня: работа в парах на скорость перезарядки, потом перемещение пушечного расчёта по полю. Тим справлялся без меня. За двенадцать дней он вырос из помощника инструктора в самостоятельного наставника: объяснял, показывал, поправлял. Лор это видел и не вмешивался. Мудро.

Ствол лежал на верстаке. Тяжёлый, толстостенный, из той же партии, что и первый экспериментальный. Хорст лил с запасом металла, и это было хорошо: нарезка ослабляла стенку, и дополнительная толщина компенсировала потерю.

Я сел. Закрыл глаза. Активировал дар.

Структура бронзы раскрылась, как раскрывалась каждый раз: медь и олово, кристаллическая решётка, мелкие неровности литья на внутренней поверхности канала. Знакомая картина. Но сегодня задача была другой.

Первая канавка. Глубина на четверть больше, чем на первом образце. Ширина та же. Шаг: полный оборот за двадцать восемь дюймов вместо тридцати. Разница в два дюйма означала, что пуля сделает чуть больше одного полного оборота за время прохождения ствола, и вылетит с более высокой угловой скоростью.

Я начал вести канавку. Дюйм за дюймом. Атом за атомом бронза перемещалась из бороздки в соседние участки стенки, уплотняя их. Спираль закручивалась плавно, следуя расчётному углу.

Двадцать пять минут на первую канавку. Быстрее, чем на первом стволе. Дар запоминал движение, как мышцы запоминали размах молота.

Вторая канавка: двадцать две минуты. Третья: девятнадцать. Между третьей и четвёртой я встал, вышел из кузни, выпил воды, постоял минуту на воздухе. Мана ныла, но не горела. Запас был.

Четвёртая канавка: семнадцать минут.

Я открыл глаза. Поднёс ствол к свету. Четыре спиральных бороздки, равномерно распределённых по окружности. Глубже, чем на первом образце. Шаг чуть круче. Стенки между канавками плотные, уплотнённые перемещённой бронзой.

Дар работал на пределе, но не за пределом. Это было важно. На первом стволе я подходил к грани истощения. Сейчас оставался запас. Не потому что задача стала легче, а потому что я стал сильнее. Или опытнее. Или и то и другое.

– Бурт.

Он подошёл. Посмотрел в канал.

– Глубже, – сказал он. – И круче.

– Заметил?

– Я кузнец. Я вижу металл. Эти канавки режут сильнее.

– Не режут. Закручивают. Пуля вращается быстрее, летит стабильнее. Теория.

– Теория, – повторил Бурт. – А практика завтра?

– Впайка сегодня, если мана позволит. Если нет, завтра утром. Сборка сразу после впайки. Испытания, как только будет готов.

Мана позволила. Три полоски эфирита я впаял за сорок минут, работая медленнее обычного, контролируя каждый атом переходного слоя. После последней вставки голова гудела, как после двенадцати часов за чертежами, но качество было в норме. Я проверил каждую вставку даром: переходный слой ровный, сцепление стабильное.

Бурт собрал аркебузу к вечеру. Ложе от стандартной модели, подогнанное под толстый ствол, кремнёвый замок, шомпол. Аккуратнее, чем первый прототип: Бурт учёл ошибки и подогнал детали плотнее. Замок щёлкал мягко, ложе сидело без люфта.

– Пули? – спросил я.

Бурт поставил на верстак два ряда свинцовых конусов, по десять в каждом. Первый ряд по новому чертежу: длиннее, с глубокой полостью и тонкой юбкой. Второй с промежуточной толщиной.

Я взял пулю из первого ряда. Покрутил в пальцах. Литьё было чище, чем в первой партии: Бурт доработал форму, убрал заусенцы и выровнял стык половинок. Полость глубокая, стенка юбки тонкая, равномерная.

– Хорошая работа, – сказал я.

– Завтра проверим, – ответил Бурт.

Проверили на четырнадцатый день. Раннее утро, до того как Тим увёл солдат на стрельбище.

Я взял Бурта и Олафа. Тима оставил с группой Лора. Мы вышли на дальнее поле через боковую тропу, чтобы не пересекаться со стрельбищем.

Мишени я поставил заранее, ещё до рассвета: на ста, двухстах, трёхстах и четырёхстах шагах. Четыре щита, обтянутые свежей кожей. На каждом углём написан номер.

Олаф стоял в стороне и молчал. Он знал, что сейчас произойдёт. Бурт проверял аркебузу.

Первая серия: десять пуль нового чертежа на двухстах шагах.

Я зарядил. Коническая пуля скользнула в ствол легко, юбка прижалась к стенкам без усилия. Прицел. Выстрел.

Отдача толкнула плечо. Сильнее, чем из первого прототипа: более глубокие нарезы создавали больше сопротивления. Ствол выдержал.

Олаф проверил мишень.

– Центр, – сказал он, вернувшись. – Два пальца левее середины.

Я выстрелил ещё девять раз. Перезаряжал не спеша, фиксируя каждый результат. Олаф ходил к мишени и обратно без жалоб, хотя после шестого раза я заметил, что он начал прихрамывать.

Результат: девять из десяти попаданий. Разброс: ладонь. Одна пуля ушла в нижний край щита, остальные восемь легли в круг размером с кулак в центре.

Кулак на двухстах шагах. Из первого прототипа разброс составлял две ладони. Новая пуля с глубокой полостью работала лучше: юбка расширялась равномернее, входила в нарезы плотнее, и пуля вращалась стабильнее.

Вторая серия: десять пуль промежуточного чертежа на двухстах шагах.

Семь из десяти. Разброс две ладони. Хуже, чем первый вариант. Толстая юбка не расширялась достаточно и не входила в нарезы полностью.

Ответ был ясен. Тонкая юбка, глубокая полость. Первый чертёж.

– Триста, – сказал я.

Олаф перешёл к дальней мишени. Я зарядил пулю первого чертежа.

Десять выстрелов на трёхстах шагах. Восемь попаданий. Разброс: полторы ладони. На первом прототипе было две ладони. Улучшение.

Четыреста шагов.

Я прицелился в последний щит. Четыреста шагов. Дальность, на которой ни один стрелок в этом мире никогда не пытался стрелять. Дальность, на которой боевой маг не мог поставить щит, увидеть цель или почувствовать угрозу.

Выстрел.

Олаф пошёл к мишени. Шёл долго. Четыреста шагов туда, четыреста обратно. Я ждал, сидя на козлах, и считал время. Минуты три.

Олаф вернулся.

– Попадание, – сказал он. – Правый край, но в щите.

Четыреста шагов. Первый выстрел. Попадание.

Я отстрелял ещё девять. Шесть попаданий из десяти. Разброс: три ладони. На четырёхстах шагах мишень размером с торс человека была на пределе возможностей ствола. Ветер, неравномерность пороха, мелкие дефекты пуль, всё складывалось.

Но шесть из десяти. На четырёхстах шагах. Из оружия, которое собрали двое людей в кузнице баронства на восточной окраине королевства.

– Бурт, – сказал я. – Записывай. Вторая модель, первый чертёж пули. Двести шагов: девять из десяти, разброс кулак. Триста: восемь из десяти, разброс полторы ладони. Четыреста: шесть из десяти, разброс три ладони.

Бурт записывал на доске углём. Цифры, которые через полгода станут таблицей стрельбы, а через год войдут в учебник, которого пока не существовало.

Олаф сел на траву