Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

– Ещё одно донесение, – сказал он. – От другого человека. Не с западного тракта. Из Серой Броды.

– Из Серой Броды?

– Трактирщик, которому я плачу за наблюдательность. Простой договор: замечает что-то необычное, передаёт мне. Он заметил.

– Что?

– Вчера вечером в Серой Броде остановились двое. Приехали с юга, по тракту от Валлена. Одеты как путешественники, но лошади хорошие. Трактирщик слышал разговор за ужином, не весь, но кусок. Один из них спросил другого, цитирую: «Сколько стволов у него сейчас?» Второй ответил: «Больше тридцати, если верить Нильсу».

– Нильс.

– Трактирщик не знает никакого Нильса. Я тоже. Но это имя, и оно упоминалось в контексте подсчёта наших стволов.

– Описание?

– Один высокий, худой, бородатый. Второй среднего роста, темноволосый, без бороды. Уехали утром, направление: запад.

Запад. Снова запад. Все нити вели на запад, к Вальтергейму.

Нильс. Имя, которое я не знал. Человек, который знал, сколько у меня стволов. Это означало, что у Мора был ещё один источник информации, помимо мнимого торговца скобяными изделиями. Кто-то, кто видел стволы или слышал о них, и передавал сведения.

– Март, – сказал я, – нам нужен список всех людей, которые за последние три месяца имели доступ к информации о количестве стволов. Стрелки, литейщики, охрана, рабочие шахты. Все, кто мог видеть или слышать.

– Это длинный список.

– Знаю. Но Нильс в нём есть. Или человек, который говорит с Нильсом.

– Я составлю. И поговорю с Крисом. Он знает людей лучше меня.

– Осторожно. Не создавайте панику. Не допрос, а наблюдение.

– Понял.

Март ушёл. Я потушил свечу, но не лёг.

Стоял у окна и смотрел в темноту. Баронство спало. Фонарь у литейного навеса погас. Огонёк факела у ворот двигался: стрелок на ночном обходе.

Нильс.

Имя, которое не значило ничего и значило всё. Где-то среди моих людей, или рядом с ними, был человек, который считал стволы и передавал эту цифру людям, ехавшим на запад.

Рогера я отпустил сознательно. Мнимого торговца отследил Крис. Но Нильс, или тот, кто стоял за этим именем, работал тише. Не приезжал на лошади с герцогским тавром. Не задавал вопросов. Просто считал.

Тихая война. Мор учился. После Рогера, после торговца он перешёл к методам, которые сложнее обнаружить. Пассивное наблюдение. Подсчёт ресурсов. Картография производства.

Та же логика, которую я применял к нему через сеть Марта, только направленная в обратную сторону.

Я закрыл окно и лёг. Завтра нужно было делать вторую канавку на втором нарезном стволе (первый экспериментальный я решил оставить для испытаний, а второй готовить как образец для серии). Послезавтра приезжал Дорн. Через две с половиной недели Лор.

И где-то в Вальтергейме мастерская Мора снова открывалась после очередного взрыва, и его люди снова засыпали порох в бронзовую трубку, и снова не знали, что произойдёт.

Слепые опыты.

Разница между ними и мной была не в таланте, не в магии и не в деньгах. Разница была в методе. Они перебирали варианты вслепую. Я шёл по карте, которую нарисовали четыреста лет развития науки на планете, о которой этот мир не знал и не узнает.

Это преимущество было временным. Любое преимущество временно. Рано или поздно кто-нибудь из мастеров Мора догадается положить кусок эфирита рядом с порохом. Потом догадается вставить его в ствол. Потом найдёт способ закрепить. И тогда у Мора будет своё оружие.

Вопрос был в том, что у меня к тому моменту будет нарезка. А когда они освоят нарезку, у меня будет что-то следующее.

Гонка, в которой побеждает не тот, кто бежит быстрее, а тот, кто знает маршрут.

Я закрыл глаза и уснул. Завтра был рабочий день.

Том 2й: Гром над Аркеном. Глава 13: Ученики

Лор приехал на восемнадцатый день.

Я ждал его на двадцатый, но Крис доложил о шестерых всадниках на развилке ещё до полудня. Наблюдательный пост сработал как задумано: Фольк заметил группу за полверсты и отправил мальчишку с запиской.

– Шестеро, – сказал Крис, протягивая мне записку у ворот. – Пятеро в армейских плащах, один в офицерском. Лошади коронного тавра. Обоз: одна вьючная лошадь, без повозки.

– Без повозки. Личные вещи и минимум снаряжения. Пусть едут. Встретим у ворот.

Крис кивнул и ушёл к караулке. Я вернулся в кабинет, убрал со стола чертежи нарезного ствола в нижний ящик под стопку чистых листов. Потом спустился во двор.

Олаф уже стоял у ворот. Рядом Тим, в чистой рубахе и с аркебузой на плече.

– Убери аркебузу, – сказал я. – Мы не встречаем гостей с оружием наизготовку. Лор приехал учиться, а не воевать.

Тим снял аркебузу, отнёс в караулку и вернулся.

Шестеро всадников появились из-за поворота и двинулись к воротам шагом. Впереди ехал человек на гнедой лошади, в сером плаще поверх армейского камзола. Лицо рябое, знакомое по встрече в Аркенбурге. Капитан Лор.

За ним пятеро. Все в одинаковых серых плащах, без знаков различия. Ехали молча, строем по двое, как люди, привыкшие к маршу. Лица усталые, но внимательные. Глаза осматривали двор, стены, навесы, людей у ворот. Это были не крестьяне, научившиеся стрелять за два месяца. Это были люди, которых армия ломала и перековывала годами.

Лор спешился первым. Подошёл ко мне, остановился в двух шагах.

– Барон ди Валье. Капитан Лор, по приказу полковника Вейна. Со мной пятеро: сержант Виг, рядовые Хоук, Далль, Михт и Раст. Прибыли для прохождения учебного курса.

Формально, сухо, по уставу. Лор в Аркенбурге разговаривал иначе, с интересом и вопросами, но здесь, перед своими людьми, он был офицером, выполняющим приказ.

– Капитан, – сказал я. – Добро пожаловать в Валье. Олаф покажет жильё. Обед через час. После обеда поговорим.

После обеда Лор остался. Мы сели в кабинете. Олаф у двери. Тима я не звал: разговор был военный.

– Дорога? – спросил я.

– Пять дней. Через Серую Броду, по восточному тракту. Без происшествий. Легенда: «ознакомительная поездка по линии снабжения восточных провинций». Староста спрашивал, я ответил по легенде.

– Хорошо. Ваши люди знают, зачем здесь?

– Нет. Полковник Вейн сказал мне, я не сказал им. Если бы я объяснил сержанту Вигу, что мы едем учиться стрелять из оружия, которое пробивает щиты боевых магов, он бы решил, что я пьян. А если бы поверил, то напугался бы ещё сильнее.