Мельница - Елена Волынцева

— Потеряешься — никто тебя искать не станет, нужен ты больно! — крикнул Марко чуть громче, чем нужно, хотя Стефан отстал всего-то шагов на двадцать.

Он рефлекторно потер глаза еще раз и побежал догонять своих. Остатки страха внутри мешались с гордостью: он заглянул за край реальности и вернулся. Неплохо для недоумка, верно?

Спуск здесь был довольно крутым — наверняка Марко с Дитером просто вышли на первую попавшуюся тропинку, на которой местные детишки в прятки играли. Снег здесь — в настоящем мире — был не рассыпчатым, а влажным, ноздреватым. Так и комкался под подошвами, заставляя Стефана неуклюже спотыкаться.

— Ты в порядке? — спросил Дитер, когда Стефан едва не выкатился ему под ноги.

Рассказать им про ту сторону? Такое, наверное, впечатлит даже самого Дитера. С другой стороны, иметь свой секрет было приятно. Грело, как собственная мельничка за пазухой, — тоже секрет, кстати. Наверное, темные маги со временем сами собой обрастают своими тайнами. Так что Стефан просто кивнул.

У реки пахло сыростью, а в лицо дул ветер. «Что-то не так, — подумал Стефан. — Как будто что-то невидимое сломалось».

— Лед пошел, — тихо сказал Эйлерт.

— Скорее, пополз, — хмыкнул Марко.

Сначала казалось, что они ошиблись: река была укрыта толстой белой коркой — совсем недавно их мельница скользила по ней, пугая рыбаков и забавляя детишек. Но нет, по корке тут и там расходились темные трещины, а в них переливалась мутно-серая вода. Где-то лед заметно горбился, где-то еще казался гладким, но еще несколько дней — и корка распадется на озорные маленькие льдинки, которые устремятся к неведомому морю, но растворятся, так и не достигнув цели. Весенней водой пахло уже сейчас.

— Тихо всем! — скомандовал Марко.

Они замерли — больше инстинктивно, чем послушавшись, и через несколько секунд тишину прорезал тихий треск. Это, конечно, просто лед раскололся в еще одном месте, но Стефану вдруг захотелось оказаться как можно дальше отсюда. А главное — чтобы как можно дальше отсюда оказался Дитер. Или нет — чтобы Дитер вошел в эту воду и раскидал льдины руками. Но зачем бы ему это делать?

Стефан покосился на Дитера. Тот сидел на снегу и смотрел на реку, подперев рукой подбородок. Как будто он вдруг постарел, или вспомнил что-то плохое, или тоже почувствовал неладное. Зато Марко с Эйлертом, кажется, ничего не почувствовали: один ковырял лед носком сапога, второй таращился в пространство, но под его взглядом сама собой строилась снежная стена.

— Давайте разобьем лед, — предложил Эйлерт, слегка улыбаясь. — Поможем немного весне, а?

— Не смей! — крикнул Стефан.

— Почему?

Он понятия не имел, почему. Спину вдруг что-то обожгло. Стефан инстинктивно потянулся потереть пострадавшее место, но мельничка обожгла его снова, сильнее. Желание сбежать стало невыносимым. Сбежать ото льда, от реки, от ребят, от Дитера, от деревни? Непонятно, что происходит, но как же ему страшно. Может, лесные животные как-то похоже чуют приближение пожара? Но Стефан ведь не лесное животное!

Боль обожгла его вдоль позвоночника. На страхе можно было попробовать поколдовать, но как колдовать, если так больно?

— Стефан, подойди-ка ко мне, — сказал Дитер.

Стефан сделал шаг, но ноги подкосились, так что он чуть не упал носом в снег. Собрав волю в кулак, он все-таки шагнул — но от Дитера, а не к нему. Вверх по склону, подальше от реки. Может быть, та сторона снова пытается затянуть его к себе? Или даже затянуть через него Дитера и парней? Вот это ему везет, конечно. Как утопленнику.

Стефан криво улыбнулся.

— Мне нехорошо, — с трудом выдавил он. — Отравился, наверное. На мельницу нужно. Не провожайте, я дойду.

Никто, кажется, и не собирался его провожать, ну и ладно. Стефан поковылял подальше от них от всех. Может, он не зверь, чующий пожар, а просто умирающий зверь? Так обидно, у него ведь приключений еще толком и не было.

Подниматься обратно к деревне было тяжело, но каждый раз, когда Стефан думал остановиться и поискать тропинку поудобнее, мельничка снова начинала сходить с ума и раскалялась, то ли пытаясь убежать, то ли просто чего-то пугаясь. Зато и думать о том, как ему плохо, не было сил.

Когда река исчезла за поворотом, Стефан опустился на землю и сердито выудил мельничку из-за пазухи.

— И что это было?

Стефан поднес ее к лицу на раскрытой ладони, как будто глядя мельничке в глаза. Она в ответ растерянно покрутила парусами.

— Ты же волшебная! Могла бы научиться разговаривать за все это время — я же вот наловчился лепить снежки одним взглядом и заглядывать на ту сторону.

Мельничка виновато покачнулась.

— Наверняка ведь что-то знаешь. Почему мне там стало плохо?

Ладно, раз мельничка не может пропищать ему что-нибудь на ухо, может, она как-нибудь покажет ему картину или, например, передаст запах? Стефан сел поудобнее и глубоко задышал, стараясь успокоиться и уловить хоть что-то внутри себя, кроме почти исчезнувших боли и тревоги.

В деревне расслабленно замычала корова, окликнул кого-то мужской голос. Пахло дымом из печек, жареной рыбой, теплым хлебом, древесиной, талым снегом.

И кровью. Кровавые дорожки на мертвых лицах, как будто перед смертью кровь лилась у них из глаз вместо слез. Сами лица — спокойные, не искаженные ни страхом, ни болью. Так на стенах деревянных зданий иногда проступает смола.

Стефан вскочил так резко, что перед глазами заплясали белые искры. Завертел головой, часто и глубоко вдыхая знакомый морозный воздух, словно выталкивая из легких запах крови. Откуда он вообще взялся? И что это за люди? Они, кажется, лежали во дворе, незнакомые... А что еще он помнит? Сколько их было?

Вокруг Стефана ничего не изменилось — и уж точно никто не умирал и не плакал кровавыми слезами. Все это как будто ему приснилось — но ведь он точно не спал, с чего бы? Мельничка, которую он, наверное, в панике выронил в снег, обиженно отряхивалась, вертя парусами. Стефан осторожно взял ее в руки.

— Не знаешь, что это были за люди? — на всякий случай спросил он.

Мельничка мстительно запустила ему в лицо крохотный снежок. Ну и пожалуйста, он у Джейлис при случае спросит.

Глава восьмая

Если бы у Джейлис была ученица, она бы сказала ей: «Хорошая ведьма знает свои сильные стороны и смело использует их, но и собственных недостатков она не боится. Мир изменчив, как речная вода, и слабость со временем может обернуться силой». Но у Джейлис не было ученицы, так что наставлять оставалось только саму себя.

— Что вы почувствовали, когда увидели рассохшуюся лодку? — спросила она, внимательно глядя на Дину и Хейца.

Те переглянулись. Они перестали друг от друга шарахаться, но смотреть старались только на Джейлис. Смешно было наблюдать, как эти двое идут по узкой тропинке, сосредоточившись на том, чтобы, не дай духи, не соприкоснуться даже краями одежды.

Но сейчас вот они переглянулись. Джейлис могла бы этим гордиться — в конце концов, в людях она разбиралась куда лучше, чем в магии. Нужно было просто научиться это использовать.

— Я обрадовалась, что будет, где присесть, — ответила Дина.

— И пообниматься, — добавил Хейц, на секунду мечтательно улыбнувшись. — А потом еще и топор