Старый, но крепкий 10 - Макс Крынов

полностью пуста, и, похоже, довольно давно. В центре — массивный каменный стол, вмурованный в пол. На столешнице глубокие царапины и тёмные, въевшиеся пятна — остатки едкой алхимии. Полки вдоль стен пусты. В углу — небольшая, грубо сложенная печь для изготовления пилюль.

Травами и порошками пахнет, но едва заметно, запах почти выветрился. Но это и логично — если у тебя есть огромный цех со всевозможным оборудованием, подмастерьями и лучшим складом ресурсов в стране (за исключением, наверное, королевского дворца), то идти в крохотную лабораторию — почти мазохизм. Разве что ради изготовления чего-нибудь крайне запрещенного, чем Фаэр, судя по всему, не баловался. Или даже запрещенку варил в цеху. Хотя что вообще может быть запрещено для главы самого крупного перерабатывающего цеха в королевстве?

Я обошел помещение и обнаружил искусственную пустоту в северной стене, прямо за печью, в самой толще кладки. А я уже думал, что зря ходил по дому, и больше тайников не будет.

Замираю перед печью, «ощупывая» восприятием скрытый тайник. Там лежит нечто, похожее на продолговатую коробочку или какой-то футляр. Но внимание привлекло другое: стены между мной и тайником пронизаны едва уловимыми нитями Ци: тонкими, вплетенными в саму структуру камня и раствора. Словно корни, проросшие в камне.

Если бы я взялся ломать стену, я бы неминуемо порвал эти нити. Последствия могли быть разными: от уничтожения содержимого до высвобождения магического заряда прямо в лицо тому, кто решит полезть в тайник. Здесь либо нужен ключ, отключающий механизм, либо ювелирная точность обращения с духовной энергией — ни тем, ни другим я похвастаться не мог.

К счастью, ловушка не оплетала тайник. Я вышел из лаборатории и зашел со стороны кухни. Здесь кирпичная кладка была двойной, зато нити через нее не шли. Можно добраться до спрятанных вещей.

Освобождая нужный участок стены, я отодвинул толстенную дубовую бочку, почти не ощутив ее веса. Кирпичи здесь были старые, потрескавшиеся, раствор между ними местами осыпался. Я осмотрел площадь будущих работ и вернулся с инструментом — узким стальным клином и молотком.

Работа началась. Аккуратно вставив клин в шов, я легкими ударами стал крошить рассыпающийся раствор. Пыль осыпалась на пол, клубилась в воздухе.

Наконец первый кирпич зашатался. Только вместо того, чтобы расшатывать его и дальше, я коснулся кирпича пальцем и телепортировал прочь.

Дальше работа пошла веселее. Через двадцать минут в стене зияло грубое отверстие, сквозь которое виднелась обратная сторона тайника из лаборатории.

Я запустил руку внутрь, нащупал гладкий, прохладный предмет. Извлек.

На ладони лежал пенал, вырезанный из мутно-белой кости или бивня. Размером с ладонь, цельный — края крышки сливаются с пеналом. Поверхность покрыта изумительной резьбой, изображающей лес — каждый листик на дереве, каждую ягодку на кустах и даже мельчайших птах, сидящих на ветках. Резьба была настолько тонкой и ювелирной, что я удивленно хмыкнул — даже в своем прошлом мире я не встречал настолько мастерски выполненных вещей.

Что мог хранить в таком изящном контейнере практик?

Предвкушая что-то особенное, я нашел едва заметную линию на крышке пенала, надавил в нужном месте ногтем — и с легким щелчком верхняя часть открылась.

Внутри, на некогда бархатной, а ныне истлевшей до коричневой пыли подкладке, лежали три миниатюрные хрустальные баночки с серебряными крышечками. Баночки сами выглядели, как произведение искусства — на стенках такая же резьба, как на шкатулке. Только вот содержимое в каждой представляло собой комок темной, заплесневелой массы.

— Ну да, — пробормотал я, глядя на эту печальную картину. — Мало что способно пролежать без должного хранения десятки или даже сотни лет.

Я вздохнул, скрывая разочарование. Что ж, не всем находкам суждено быть полезными.

Пыль и бутыльки отправились в тень, а пенал я аккуратно закрыл и засунул за пазуху. Еще пригодится.

Однако тайник не опустел. Самое интересное лежало у дальней стены — шесть глиняных прямоугольных пластин, размером с ладонь каждая. Холодные, со всех сторон испещрены мельчайшими (будто выцарапанными иглой и под микроскопом), незнакомыми мне рунами. Знаков было излишне много — даже я не рискну составить ритуал с таким начертанием. Руны располагались в несколько перекрывающих друг друга слоёв, создавая ощущение путаницы и глубины.

Но самое странное в том, что значки перемещались. Я смотрел на пластину, запоминая причудливое переплетение линий, но стоило мне моргнуть — и узор неуловимо, почти незаметно смещался. Если же я отворачивался, а потом бросал взгляд снова, рисунок менялся полностью, будто закорючки были живыми, будто табличка постоянно переписывали сама себя. При этом в пластинах не ощущалось ни всплесков энергии, ни сложных заклинательных структур, ни даже простейшего накопителя, как в магических лампах. Ци в них было ровно столько, сколько содержится в комке обычной сырой глины или в куске булыжника — мизер, фоновое значение. Изначально я вовсе принял их за куски кирпича

Система тоже молчала, никак не обозначая глиняные пластинки. Будто у меня в руках лежали самые заурядные вещи. Но я не сомневался: если бы одну из этих табличек взял в руки человек, лишённый Системы, нечто в ней непременно активировалось бы.

— Над этим надо подумать, — пробормотал я.

С самого утра ничего не ел, увлекшись поисками — решил устроить себе выходной до обеда. Так что сразу после находки направился в ледник — небольшое каменное помещение по соседству с кухней. Толкнул обитую железом дверь с мерцающими печатями.

Внутри царил холодок. На полках лежали окорока, покрытые воском сыры, связки колбас. У стены стояли бочонки с маслами и соленой рыбой. Благодаря холоду и зачарованию все выглядело вполне свежим.

Я набрал еды: отрезал кусок копченой грудинки, взял кусок сыра, булку хлеба (промороженную, но еще съедобную), немного изюма. В кладовой нашел бутылку темного, густого вина и десяток куриных яиц.

На кухне, в печи, разжег щепки, докинул поленьев и поставил на плиту чугунную сковороду. Быстро обжарил ломтики грудинки, добавив яиц. Аромат дыма и мяса наполнил пустую кухню.

С «продуктовой корзиной» дошел до кабинета Фаэра и поставил все на стол. Дыру в стене завесил небольшим гобеленом из коридора, налил вина в тяжелый хрустальный бокал. Сел в кожаное кресло покойного хозяина особняка.

Я ел медленно, запивая жирное мясо и сыр терпким вином, и рассматривал глиняные таблички, аккуратно разложенные на столе рядом. Шесть пластинок, каждая из которых может перевернуть жизнь человека.

Первая мысль, пришедшая в голову, была самой очевидной: отдать находку лучшим бойцам из тех, что уже собрались в Заставном. Усилить самых сильных.

Идею эту я забраковал почти мгновенно. И не из жадности