Американский вояж - Алекс Русских

— И все-таки, — задумчиво пробормотал Майкл, — Может же когда-то повести? Вот как сейчас.

— Чепуха это все, как говорил Остап Бендер, на такие шансы не ловят.

Ну, вроде отбоярился, Майкл задумчиво баранку крутит, даже погрустнел малость, наверное, представляет, как хорошо было бы, если бы заранее узнавать, что случиться. Ну, извини, дружище, ничего не получится, даже я помню не так и много, хотя да, пользуюсь послезнанием напропалую. Вот только, я даже не представляю, что завтра случиться со мной.

На Оротукан все-таки заехали. Я в школу зашел, спросил у потенциальной тещи, не нужно ли Алисе что передать. К счастью у Валентины Ивановны занятия уже кончились, а в продленной группе она за себя кого-то другого оставила. Так что она нас накормила, а потом мы целую кучу всего получили для Алисы. Тещенька решила оторваться, «раз уж вы все равно на колесах». Пришлось напоминать, что много припасов ни к чему — скоро экзамены закончатся, и Алиса домой приедет па пару недель. Потом-то ей нужно будет на практику ехать в какой-нибудь пионерлагерь.

Ивановна аргументы к сведению приняла, только меньше передачка от этого не стала. Просто адресат поменялся — «тогда сами съедите», заявила женщина. Нет, тут она права, тот же Майкл еще тем сладкоежкой оказался, чтобы он чай без брусничного варенья пил — да никогда.

Кстати, проезжали на обратной дороге обвалившийся участок. Все уже починили, ничего не скажешь, оперативно дорожники работают. Вообще не похоже, что здесь буквально два дня назад целый участок дороги отсутствовал. Такое ощущение, что ничего и никогда не обваливалось.

* * *

Думаете, меня наградили за спасение детей или хотя бы похвалы удостоили? Да как же. Приготовленную мной статью для «Магаданской Правды» порезали, несмотря на то, что никого я в ней конкретно не ругал, только отметил, что поиски были организованы неэффективно и пропавших мальчиков искали где угодно, но только не там, где они были на самом деле.

Из новой версии, прошедшей правку главного редактора, можно было узнать, что «все жители как один», «в едином порыве», «разделили тревогу родителей», «весь поселок жил поисками». В общем, у любого, прочитавшего газету, сразу бы создалось впечатление, что главный успех поисков заключался в мудром руководстве районного коммунистического начальства, настойчивости милиции и энтузиазме добровольцев. А потом парнишки нашлись, похоже, сами собой. Об авиаторах тоже вскользь сообщалось, мол, летали и искали. О моей роли можно было только догадаться, но явно был послан по мудрому руководству редактора газеты освещать энтузиазм масс и профессионализм специалистов.

Я только ухмыльнулся, когда отредактированную статью в газете прочитал. Меня к тому времени в обкоме пропесочили по самое не могу. Не поленились, вызвали. Первый секретарь не снизошел, видимо, не по чину, так что прорабатывал меня второй. Я так понял, в районе подсуетились и пока мы с Майклом добирались в Магадан, из Ягодного связались со столицей края и представили дело в нужном для них свете.

Не успел я в общежитие зайти, как вахтер прибежал с криком «тебя к телефону». Я даже удивился такому его энтузиазму. Взял трубку, а меня немедленно требуют в обком. Пошел, конечно, куда я денусь, хотя удивила меня изрядно такая оперативность. Я даже, грешным делом, подумал, что в «белом доме» хотят узнать, как дело обстояло, выяснить, почему детей так долго найти не могли, обстоятельствами поисков поинтересоваться, чтобы не повторять прежние ошибки. Куда там.

На месте оказалось, что меня вызвал второй секретарь обкома КПСС Василий Петрович Громов. Но к нему я сразу не попал, сначала меня почти час промариновали в приемной, мол, хозяин кабинета занят. Ладно, сижу, жду, понял уже, что на пряники рассчитывать не приходится, а потому не напрягаюсь. Наконец, позвали в кабинет. Секретарша властно мне на дверь указала.

А ничего помещение, просторное. Портрет Ленина на стене, как без него, глядит с ласковым прищуром, массивный стол буквой Т, на окнах тяжелые портьеры, толстый ковер на полу. Сразу видно — большого начальника берлога, солидная. На хозяйском месте властный мужчина лет 60 на меня, как солдат на вошь смотрит. Сбоку у стеночки еще один чиновник пристроился в осторожной какой-то позе, лет 45, но в явно сшитом на заказ сером костюме. Очень уж хорошо сидит. Впрочем, мне секретарша соизволила пояснить, что разговаривать со мной будет «сам» и Семен Андреевич Кудряшов, заведующий отделом пропаганды.

Кудряшов на меня смотрит с отеческой любовью и укором одновременно, Громов тяжеловесно бумажки на столе перебирает. Прошел до середины кабинета, покашлял, чтобы дать понять хозяину, что прибыл.

Громов не спеша от своего занятия оторвался, окинул меня взглядом.

— Гарин? — спрашивает с властным хамством, вроде как не знает, кто я такой.

— Да, Гарин Александр Глебович.

— Понимаешь, Гарин, зачем тебя вызвали? — Громов на меня исподлобья поглядел.

Подумал, может, попробовать самому надавить, но передумал — не справлюсь. Двое их, да еще попробуй с секретарем пободайся, слишком он твердолобый, а я вроде и поспал в машине, но все равно с дороги уставший. Нет, не стоит мучиться, слишком тяжело с советскими чиновниками — непрошибаемые они.

— Нет, не понимаю, — ответил сухо.

Громов багроветь начал, по столу ладонью с размаху хряснул, из кресла вскочил:

— Да ты понимаешь, что натворил? Твои «героические» похождения — не подвиг, а грубое нарушение дисциплины! Поисковые работы велись по утвержденному плану, силами милиции, авиаторов и добровольцев. А ты взял и… влез самовольно! Да еще жизнью решил рискнуть. А если бы и тебя спасать пришлось? Почему ты не доложил, где видел потерпевших?

Нет, я понимаю, «Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать?» [2] В данном случае столы. Это прямой убыток народному хозяйству. Парадоксально, но начальственный гнев меня только успокоил. Ну, выгонят из журналистов? Неужели работы не найду? Через каких-то пять лет этот обкомовский деятель никому не нужен станет. Так что плевать я хотел на его крики и угрозы.

— Василий Петрович, я не лез — я искал. Дети пропали девять дней назад. Спасатели прочесывали одни и те же участки, теряли время. Я пытался разговаривать в отделе милиции, в администрации, у авиаторов — везде помочь отказались, несмотря на то, что я объяснял, что детей я на острове видел, и что их не могло