Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 11 - Сергей Алексеевич Евтушенко

Гаруспики ритуально хрипели над вскрытыми бычьими внутренностями, ведьмы до рези в глазах вглядывались в тёмное варево котлов, маги обжигали ладони, сжимая пророческие шары. Королю приснился вещий сон, а в небе Ланга уже появилась новая яркая точка, что становилась ближе с каждой ночью. Комета, что возвращалась шесть раз и проходила мимо, на седьмой должна была уничтожить мир.

Если кто-то, владеющий словом, не сможет его спасти.

Всех объединённых сил чародеев Ланга было недостаточно, чтобы дотянуться до неотвратимого небесного тела. Оставшейся им недели не хватило бы даже для частичной эвакуации населения целого мира. Король-дипломат мог вытащить лишь малую часть жителей собственной страны, но отказывался сдаваться. Если ответа нет на Ланге, остаётся лишь обратиться к высшей силе. Той, что давно присматривалась к их скромному узлу.

Декорации сменились — и теперь мы смотрели на безупречно воссозданный туманный Йхтилл. Либо за его основу был взят пейзаж нынешних дней, либо это место попросту никак не изменилось за прошедшие тысячелетия.

К началу третьего акта общий настрой пьесы почти незаметно сменился на противоположный. Герой больше не выступал блистательным победителем, когда вместе со свитой шёл на аудиенцию к Князю в Жёлтом. Его лучших воинов, талантливых магов, мудрых советников и верных друзей забирали одного за другим, то ли как плату за проход, то ли смеха ради. И каждый раз ему оставалось лишь убеждать оставшихся, что они почти добрались, что цель близка, что могущество Йхтилла — их единственная надежда.

А потом он остался совсем один. Его королевская власть здесь ничего не значила. Его могучее слово, способное останавливать войны, ничего не стоило в пустых коридорах, залитых жёлтым светом. Он дошёл до трона, у которого было видно одно лишь подножие, упал перед ним на колени и беззвучно плакал, пока не опустился занавес.

— Вы ждёте завершения истории, почтенная публика? — впервые в голосе Герольда я не слышал привычной насмешки — скорее, лёгкую горечь. — Но у настоящих историй зачастую нет счастливого финала. Мы расскажем вам ещё одну, а за ней ещё и ещё — пока жёлтый знак не озарит всех, присутствующих в этом зале! Представление продолжается!

Грянули аплодисменты — да что там, настоящие овации! Зал утонул в восторженном рёве, когда на сцену вышли актёры — большая часть из них в образах свиты героя. Вспоротые животы, вскрытые вены, вырванные глаза, посиневшие лица и вывалившиеся языки, кто-то уже наполовину превращён в марионетку, кто-то частично съеден. Герольд приветствовал каждого, словно старого друга.

Нам в самом деле показали его историю? Или же историю какого-то другого слуги Князя, что смог добраться до подножия трона? Не столь важно, поскольку отпускать «почтенную публику» явно никто не собирался — занавес уже поднимался для нового представления, и так могло продолжаться до бесконечности. Пока не взойдут чёрные звёзды, а мы все не узрим жёлтый знак — так сказать, как коллектив. Мы изрядно разозлили владыку Йхтилла, но теперь он планировал отыграться, а заодно и пополнить коллекцию экзотических прислужников. Хозяин Полуночи, рыцари Авалона, сестра Мерлина, разумный автоматон и целых два дракона!

Жаль только, что мы не планировали доставить ему такого удовольствия.

— Нашла! — выдохнула Гвендид. — А ну-ка, встали!

Невыносимая тяжесть, удерживающая меня в кресле, вдруг исчезла — я вскочил на ноги, а рядом со мной встали драконята и Адель, всё ещё в человеческих обликах. По залу прокатился недовольный гул, занавес остановился на полпути, а Герольд вернулся на сцену.

— Только не говорите, что вы собираетесь уйти раньше времени! Или, может, вы решили стать частью представления? Это можно устроить!

Белая трость вновь опустилась вниз с оглушительным треском — и зрительный зал двинулся вперёд и вниз, подобно исполинской ленте эскалатора. Передние ряды исчезали, пока нас подтаскивало ближе ко сцене — всё ещё захваченных мороком и лишённых способностей. Рыцари готовились принять бой даже голыми руками, Гвендид что-то шипела сквозь зубы, а я… я наконец заново нащупал внутри себя нить, ведущую к Полуночи. Стоило потянуть за неё — и сила моего замка откликнулась, постепенно заполняя меня целиком. Она никуда и не уходила, лишь оказалась скрыта за тяжким бархатом занавеса, заглушена оркестром и грохотом оваций.

Но теперь пришла пора показать Герольду, что он заблуждается — мы собрались уходить как раз вовремя.

Я прыгнул вперёд, разрывая расстояние между нами меньше, чем за секунду, целясь в бледную маску полэксом, выплавленным из чистого драгестола. Герольд успел подставить трость, и та выдержала удар, пусть и треснула пополам. Второй удар пришёлся вскользь, но отбросил его дальше по сцене, заставил запутаться в занавесе. Перевязь с Райнигуном наконец вернулась ко мне на пояс, и я открыл огонь по ненавистной бледной фигуре, в которой не осталось почти ничего от человека. Все пули достигли цели, обращая посланника Князя в горсть седого пепла.

Разумеется, это было бы слишком просто.

— Прошло столько времени, лорд Виктор, — в голосе, что раздался сзади, слышались едва различимые нотки раздражения. — А вы так ничего и не поняли. Но раз уж вы вышли на сцену — будьте любезны играть как следует!

Я едва успел поднять глаза, чтобы увидеть комету из ярко раскрашенного картона, приближающуюся с невообразимой скоростью. Она столкнулась с залом, раскалывая его на куски, разбрасывая в стороны! Обломки реальности закружились по кругу, подобно планетам в солнечной системе, где в роли светила выступал повисший в чёрной пустоте Герольд. Целый и возмутительно невредимый.

Один обломок — кусок зрительного зала, где Мордред, Кей и Галахад стояли уже в своём настоящем виде, с цвайхендерами наизготовку. На них со всех сторон наползали обезображенные тела прежних зрителей, сросшиеся воедино и не прекращающие хлопать в ладоши ни на секунду. Им, впрочем, хватало дополнительных конечностей, увенчанных костяными шипами, чтобы тянуть их в сторону авалонцев — и тут же лишаться.

Другой обломок — Адель, Танк и безымянный автоматон хладнокровно вели огонь против хорошо знакомых мне музыкантов, лезущих из оркестровой ямы. Кишки вместо струн, кости-смычки и прочий анатомический оркестр, издающий безумную какофонию прямо во время атаки.

Третий обломок — непомерно высокие, худые существа, обтянутые тканью, набрасывали плотный занавес на отчаянно вырывающихся драконят, также вернувших себе когти, крылья и хвосты. Спустя пару секунд зубы Яна смогли уцепиться за бархат изнутри, разрывая его в клочья, и освобождая путь наружу. Долговязые «декораторы» хорошо сливались со сценой,