Как я стал хозяином странного замка в другом мире. Книга 11 - Сергей Алексеевич Евтушенко

Четвёртый обломок — Гавейн, Гарет и Персиваль прикрывали Гвендид от наседающих актёров из только что поставленной пьесы. Я успел удивиться, почему волшебница не помогает рыцарям, когда она вскинула посох в сторону Герольда и прогремела:

— FORÞGEWIT!

Посланник Князя дёрнулся, как от пощёчины.

— Обезумевшая ведьма мёртвого мира! Считаешь, что готова тягаться со всей мощью Йхтилла? Добро пожаловать в свой худший кошмар!

Вращение кусков реальности резко ускорилось, превратившись в бешеную карусель, где все образы сливались воедино. Герольд сделал жест, будто притягивал к себе что-то, и фигура Гвендид вырвалась из одного куска реальности, повиснув в пустоте рядом с ним. Белая трость взмыла, указывая в её сторону, и начала удлиняться, вскоре достигнув размера тонкого копья, нацеленного в грудь волшебнице. Я рванулся вперёд, подхваченный крыльями «Метаморфа», но границы обломка со сценой отбросили меня назад.

Так, значит? Возможно, тут нужно более радикальное воздействие.

— Ян, если ты слышишь меня, — взревел я во всю усиленную «Зверем» глотку. — ОГОНЬ!!

Молодого дракона не потребовалось просить дважды. Свистопляска реальности сбила ему прицел, но ослепительный поток пламени пронёсся настолько близко от Герольда, что заставил того в ужасе отшатнуться, забрав с собой смертоносную трость. Это дало время опомниться самой Гвендид, которая тут же обрушила на врага собственный огненный шторм.

Ян попытался броситься волшебнице на помощь, но был отброшен, как и я до этого. Драконье пламя могло преодолеть границы обломков, сами драконы — нет.

В следующую секунду пришлось отвлечься и мне — со спины подобрался целый набор разнообразных «театральных» чудовищ, попытавшихся воспользоваться заминкой. Чтобы разобраться с ними, потребовалось не более десяти секунд — но в эти десять секунд у меня едва была возможность подумать, как выбраться из этого хаоса.

Мы сбросили морок Йхтилла и заставили Герольда отбиваться, сражаться всерьёз. Только вот враги всё никак не кончались, путь за пределы любого из обломков реальности оставался неясен, а силы Гвендид были вовсе не неисчерпаемы. Сейчас её магическая битва с Герольдом больше напоминала то, как мы когда-то пытались грохнуть её эйдолона — моментальные телепорты и неожиданные углы для атаки в совокупности с мощнейшей стихийной магией. Носящий бледную маску контратаковал каскадом изломанных линий, которым каждый раз не удавалось дотянуться до волшебницы совсем на чуть-чуть. Гвендид смещалась в пространстве невероятно быстро, а часть маски Герольда была заметно оплавлена от пары пропущенных заклятий…

И всё же, время работало против нас. У драконят оставалось два полных залпа пламени, но и я, и они прекрасно понимали, что в таких условиях невозможно нормально прицелиться. Требовалось какое-то решение, и требовалось быстро, поскольку наши ресурсы были ограничены, а ресурсы врага — нет.

Почти не раздумывая, действуя на волне наития, я достал из кармана серебряный шарик, подаренный Мерлином, и сжал его в кулаке, активируя «Незримое касание». Мне не часто пригождалась полученная от Арчибальда способность, и ещё реже я использовал её, чтобы заряжать предметы, а не разрушать. Казалось бы, артефакт-оберег от проклятий не нуждался в дополнительной зарядке, но от вливания моей энергии он тут же начал ощущаться иначе.

Я размахнулся и швырнул пульсирующий раскалённый шар в невидимую стену моего обломка — и почти без удивления наблюдал, как по ней расползаются длинные чёрные трещины. Чтобы завершить работу, понадобится всего один удар. Всего один рывок!

Мой триумф был прерван коротким криком откуда-то сверху. Гвендид всё-таки не смогла уклониться от последней атаки, и теперь изрыгала проклятия, держась за пробитое насквозь плечо. Герольд незамедлительно повторил удар, на этот раз целя в грудь, голову и шею — слишком быстро, чтобы кто-либо успел отреагировать.

Кто-либо, кроме самой Гвендид.

Время застыло — почти совсем как тогда, когда я впервые увидел в башне Мерлина странную женщину, подметающую полы и ворчащую что-то про опаздывающих гостей.

Время застыло, только на этот раз двигаться мог один лишь я — даже сама волшебница осталась живой статуей, возле горла и глаз которой повисли замороженные бледные нити.

Время застыло, но вместе со мной движение продолжал мой повреждённый обломок — он летел по инерции, пока с грохотом не врезался во что-то, разлетаясь на тысячи обломов поменьше! Меня швырнуло через чудовищную пустоту, швырнуло так далеко в сторону, что я даже не успел запомнить, где осталась искажённая реальность с моими спутниками. Падение в бездну не могли замедлить ни выращенные крылья, ни концентрация силы воли — я выбрался из одной ловушки, и тут же угодил в следующую.

Не знаю, сколько прошло часов, дней или месяцев, пока продолжалось моё низвержение. Но закончилось оно так же внезапно — когда я почувствовал рядом знакомое присутствие. Ощущение кого-то, кому я мог доверять.

Почувствовал — и выбросил руку в том направлении. Её тут же схватила и сжала другая рука. Потянула к себе — медленно, но не выпуская мёртвой хватки.

— А я-то уж думал, что придётся добираться до трона одному. — меланхолично сказал Асфар, прежде чем пошатнуться и с трудом привалиться к ближайшей стене.

Ни беспросветной бездны, ни осколков театра, ни следа Герольда или Гвендид. В этом коридоре мы с Асфаром стояли совершенно одни.

Глава двенадцатая

Сколько времени прошло с тех пор, когда мы познакомились с Асфаром? Больше года, но сколько точно — я уже не мог бы сказать, так как с какого-то момента потерял счёт месяцам. Справедливости ради, проживание в замке, знаменитом за способность влиять на время и постоянные прыжки по разным мирам не способствовали точности в подсчётах. Куда важнее понять, сколько осталось до очередного дедлайна, грозящего тем или иным образом стереть весь мой мир в труху, чем скрупулёзно отмерять прошлое.

Чисто по ощущениям казалось, что мы знали друг друга если не всю жизнь, то что-то около того. Помогали по мере возможности и немного сверх меры. Полагались друг на друга настолько, что отправились штурмовать Йхтилл — причём год назад оба бы в это не поверили. И всё-таки, сейчас, стоя посреди коридора города-дворца Князя в Жёлтом каждый из нас не торопился кидаться к другому со слезами радости и объятьями.

Кто мог сказать наверняка, что напротив стоит его друг, а не иллюзия? Или, того хуже, двойник.

— Начнём с меня, пожалуй, — устало сказал Асфар, всё ещё не отлипая от стены. — Мой последний отрезок пути не был омрачён нежелательными встречами. Но некоторое время назад я ощутил, за неимением лучшего слова, возмущение в ткани реальности. Иное возмущение,