Деньги не пахнут 12 - Константин Владимирович Ежов

скандал о сращивании власти и бизнеса, подозрения, что пенсионные деньги использовали для поддержки сомнительного слияния чеболя. Доверие просело почти до нуля.

И вот на этом фоне появляется проверенный иностранец с Уолл-стрит, человек, который только что пожертвовал 113 миллиардов вон, не моргнув глазом.

Общественное мнение уже склонялось в мою сторону.

— Думаю, фундамент заложен, — тихо сказал я, глядя на огни ночного города.

Первый этап — заручиться поддержкой толпы — завершён. Оставалась встреча с Национальной пенсионной службой. С их стороны — тишина. Но и ждать больше не имело смысла.

На этот раз я позвонил сам.

В трубке раздались короткие гудки, сухие, как щелчки счётчика.

— Национальная пенсионная служба, слушаю.

— Это Сергей Платонов. Соедините меня, пожалуйста, с директором по инвестициям.

На том конце возникла пауза, лёгкое шуршание бумаги.

— А… это господин Сергей Платонов? Одну минуту.

В голосе секретаря чувствовалась лёгкая дрожь. Теперь она точно знала, кто это такой. Соединение переключилось.

— Да, Пё Инхван у телефона.

Директор по инвестициям Национальной пенсионной службы взял трубку лично. Мы обменялись формальными приветствиями, сухими, как протокол.

Я перешёл к сути.

— Через два дня я вылетаю. Неужели вы действительно не можете найти время для встречи?

На секунду в трубке послышалось дыхание.

— Как я уже говорил, дело не в отсутствии интереса. Но в текущей политической обстановке мы не можем принимать инвестиционные решения.

— Понимаю, — ответил я спокойно. — И всё же я решил позвонить лично по одной причине.

Я сделал короткую паузу, словно взвешивая слова.

— Возможно, я ошибаюсь, но меня беспокоит, не повлияли ли мои недавние действия на ваше решение.

— Под «недавними действиями» вы имеете в виду…

— В выходные я был на площади Кванхвамун.

Тишина стала гуще.

— Если это каким-то образом отразилось на вашей позиции, прошу не делать неправильных выводов. Я не смешиваю политику и инвестиции.

Давайте сложим факты. Национальная пенсионная служба уже под подозрением — её называют марионеткой Голубого дома. И вдруг в разгар кризиса известный управляющий с Уолл-стрит приходит с предложением — и его разворачивают. А затем выясняется, что этот управляющий был замечен на протестах со свечами.

Соедините эти точки недоброжелательно — и получится вывод, который служба не сможет игнорировать: «Национальная пенсионная служба отказала Сергею Платонову по политическим причинам».

По изменившемуся дыханию в трубке я понял — он осознал риск. Воздух на том конце стал тяжелее.

Я понизил голос.

— Вы уверены, что хотите отказаться от встречи со мной?

Глава 7

Вечер опустился на Сеул мягко и тихо. Часы показывали ровно восемь, когда чёрный седан плавно остановился у подножия горы Намсан. В этом месте воздух пах влажной листвой, прохладным камнем и далёким дымком жареного мяса из уличных ресторанчиков, разбросанных по склонам. Среди теней деревьев стоял дом — с виду самый обычный, ничем не примечательный особняк. Но те, кто вращался в кругах власти и больших денег, прекрасно знали: именно здесь нередко проходили встречи, о которых никогда не писали газеты.

Пё Инхван — директор по инвестициям Национальной пенсионной службы — вышел из машины и на мгновение задержался у ворот. Дом выглядел тихим, почти безжизненным. Ни камер, ни охраны на виду. Только мягкий свет лампы у двери и гладкая панель электронного замка.

Он ввёл код, который ему передали заранее.

— Пип-пип…

Короткий электронный сигнал прорезал тишину. Замок щёлкнул, и дверь бесшумно открылась.

Внутри его уже ждал сотрудник дома — мужчина в безупречно выглаженной форме. Он ничего не сказал, лишь почтительно наклонил голову и протянул небольшую металлическую коробку для хранения.

Правило было известно заранее.

Без слов Пё Инхван достал смартфон, на секунду задержал его в ладони — холодный корпус приятно остудил пальцы — и положил внутрь.

В этом доме не допускалось никаких средств связи. Ни телефонов, ни записывающих устройств. Даже камер наблюдения здесь не было.

Только тишина… и люди.

Сотрудник мягким жестом пригласил его следовать за собой. Шаги глухо отдавались по деревянному полу. В воздухе витал запах полированного дерева и дорогого табака.

Они вошли в приёмную.

В центре комнаты стоял тяжёлый стол из тёмного махагона. Тёплый свет ламп мягко ложился на его гладкую поверхность. На столе уже ждали бутылка выдержанного виски, пара кристальных бокалов и аккуратно разложенные закуски — ломтики сыра, орехи, тонкие полоски ветчины.

Пё Инхван взглянул на часы.

20:05.

До встречи с Сергеем Платоновым оставалось ещё около двадцати минут.

Он медленно опустился в кресло, налил виски в бокал. Янтарная жидкость тихо плеснула о стекло. От напитка потянуло ароматом дубовой бочки, карамели и лёгкой дымной горечи.

Он сделал небольшой глоток.

Тепло медленно разлилось по груди.

Мысли же становились всё тяжелее.

«Зачем он идёт на всё это… лишь бы встретиться со мной…?»

Весь мир сейчас восхищался Сергеем Платоновым. Газеты называли его щедрым филантропом, финансовым гением века.

Но Пё Инхван видел всё иначе.

«Он опасен».

Эта мысль не давала покоя.

Пё Инхван учился в США, получал MBA. Он слишком хорошо знал, насколько высоки стены американского высшего общества. Для эмигрантов там существовал свой невидимый барьер — тот самый «бамбуковый потолок».

Он знал это не понаслышке.

И ещё он знал законы Уолл-стрит.

Жестокие, простые, почти звериные.

— Выживает сильнейший.

Там не прощают слабости. Там не дают второго шанса.

А Сергей Платонов поднялся на самую вершину этого мира… всего за три года.

Три года.

Эта мысль до сих пор казалась Пё Инхвану почти невозможной.

Это означало лишь одно.

Сергей Платонов — не просто повод для зависти. Он нечто иное.

Нечто гораздо более опасное. Холодное. Безжалостное.

«Монстр…»

Пё Инхван сделал ещё глоток виски.

И снова вспомнил телефонный разговор. Голос Сергея Платонова тогда звучал спокойно, почти вежливо.

— Я был на Кванхвамун в выходные. Если это каким-либо образом повлияло на ваше решение, прошу не понимать меня неправильно. Я стараюсь не смешивать политику и инвестиции.

Чем дольше Пё Инхван прокручивал эти слова в голове, тем яснее становилось: угроза была мастерской. Идеальной.

Если повторить его слова дословно — обвинить Сергея Платонова в давлении невозможно. В них не было ни одного прямого намёка.

Но смысл… Смысл был ясен.

Даже если бы Пё Инхван попытался пожаловаться, никто бы ему не поверил.

Ведь он — назначенец нынешней администрации. Той самой, которая сейчас стояла на грани импичмента. Его уже записали в «линию коррупции».

А Сергей Платонов?

Почти