Деньги не пахнут 12 - Константин Владимирович Ежов

Она подняла на меня взгляд — холодный, расчётливый и при этом воодушевлённый.

— Такими темпами мы можем не просто нейтрализовать негатив, а выстроить образ человека из народа. И для этого необходимо одно место — местные фуд-корты под открытым небом.

Речь шла о знаменитых уличных центрах питания в Сингапур — шумных, пахнущих жареным чесноком, соевым соусом и влажным тропическим воздухом. Там гул голосов сливается с лязгом посуды, а потолочные вентиляторы лениво гоняют густой пар.

Я не ненавидел такие места. В их живой небрежности было своё очарование. Тёплый свет ламп, пластиковые столы, разноцветные вывески, крики продавцов — всё это дышало жизнью.

Проблема заключалась в другом — в гигиене.

Я заказал курицу с рисом и сел на пластиковый стул.

Стул оказался липким.

В индии было бы гораздо хуже. Так что именно такими мыслями себя приоборил.

«Всё нормально… это Сингапур… просто влажность, одна лишь влажность…»

Я упрямо повторял это про себя, стараясь не смотреть по сторонам. Но взгляд сам цеплялся за столешницу — крошки, пятна неизвестного происхождения, следы соуса, оставшиеся от предыдущего посетителя. На родине бывало и хуже.

Выбора не было.

В таких местах нет официантов, протирающих столы после каждого гостя.

«Продезинфицировать…»

Инстинкт требовал достать салфетки с антисептиком и тщательно обработать всё вокруг. Пальцы даже чуть дрогнули. Но здравый смысл резко остановил меня. Мы создавали образ «своего парня». Стоит мне начать демонстративно вытирать стол — и весь эффект рухнет.

Сохраняя спокойное выражение лица, я взял ложку и поспешно зачерпнул рис.

…И замер.

Это было неожиданно вкусно.

Нежная курица легко распадалась под зубами, выпуская прозрачный ароматный сок. Имбирный соус добавлял остроты и свежести. Рис, сваренный на курином бульоне, блестел, каждое зёрнышко сохраняло форму и отдавало лёгким тёплым ароматом жареного чеснока.

Но даже наслаждаясь вкусом, я краем глаза видел пятна на столе. Нервы подрагивали, будто струна. В итоге я, вероятно, установил личный рекорд по скорости поедания курицы с рисом.

Миссия была выполнена.

Вернувшись в отель, я первым делом потянулся к таблеткам для желудка.

Усилия, однако, принесли результат. В сети начали появляться живые отклики очевидцев.

«Сегодня видела Шона! Подруга спросила: „Это кто, айдол?“ А я сказала: „Нет, это тот самый человек, который обрушил китайский рынок“. Я просто перечислила факты, но звучало как безумная фантастика».

«Он оказался удивительно скромным. Я спросил секрет успеха, а он ответил: „Меня переоценивают, я просто быстро говорю“. Простите, но в этой фразе экономического веса больше, чем у некоторых стран».

«Бежала в Ботаническом саду, и он сказал: „Ты справишься“. Представляете, человек, который двигает рынки, подбадривает обычных людей».

«Видел его в нашем фуд-корте за курицей с рисом. Ел с такой скоростью, что это точно было не позёрство. Полное погружение».

Реакция оказалась преимущественно положительной. Часто повторялись слова «скромность» и «человечность».

— Подлинность… — протянул Пирс, пролистывая экран телефона.

Он усмехнулся.

— Давно хотел спросить — ты проходил актёрские курсы?

— Это была искренность. И ничего больше, — ответил я устало.

— Искренность, из-за которой ты сейчас ищешь таблетки от изжоги?

Обычно я бы резко парировал. Но в тот вечер сил спорить не осталось. В животе всё ещё неприятно ныло, а в памяти всплывал липкий холод пластиковой поверхности.

Пирс вдруг стал серьёзен.

— Всё же реакция мягче, чем я ожидал. Учитывая, какие волны ты обычно поднимаешь, это почти штиль. Тебя это устраивает?

Если бы подобное произошло в Нью-Йорке или в Кремниевой долине, одного-единственного «случайного» появления хватило бы, чтобы интернет вспыхнул, как сухой хворост. Ленты новостей захлебнулись бы заголовками, аналитики соревновались бы в громкости прогнозов. По сравнению с этим сингапурская реакция действительно выглядела сдержанной — почти деликатной.

Я спокойно улыбнулся.

— Именно такой уровень нам и нужен.

Пирс приподнял бровь.

— Вот как?

— У каждого топлива своё назначение. Бензин вспыхивает мгновенно, дрова разгораются медленно, но держат тепло долго.

Сингапур был дровами — ровное, устойчивое пламя без взрыва. Он не предназначался для громкой детонации. Настоящий фитиль я заложил в другом месте.

— А Корея? — не отставал Пирс.

Он без устали пытался выйти на Национальную пенсионную службу, но в ответ получал лишь вежливое молчание.

И это было закономерно.

Фонд оказался в эпицентре скандала: голосование в поддержку слияния крупного конгломерата помогло укрепить семейный контроль над наследованием управления. Председателя арестовали. Директора по инвестициям допрашивали. Главу корпорации таскали на следственные слушания. В воздухе стоял густой запах политического дыма.

— Не похоже, что ситуация идёт на спад… — тихо заметил Пирс.

В таком состоянии фонд не сделает ни шага. Любая попытка давления сейчас обречена. А значит, оставался только один путь.

— Не имеет значения. Мы действуем по плану.

— По плану?

Пирс смотрел на меня с недоумением. Я медленно размял затёкшую шею, чувствуя, как хрустят позвонки.

— Всё просто. Стоит мне появиться в Сеуле, и им придётся встретиться со мной.

— В такой обстановке?

— Разница лишь в том, придут ли они добровольно… или их приведут обстоятельства.

* * *

На следующий день самолёт мягко коснулся полосы. За иллюминатором проступили очертания города, раскинувшегося у реки, над которой висела лёгкая зимняя дымка.

Я таки прилетел в Сеул.

— Давно не были здесь, — осторожно заметила Джейн, глядя на меня.

И как отвечать на этот вопрос? Да никогда здесь ещё не был. С финансовой точки зрения это такая дыра… И, если бы не нужда собрать сто миллиардов, в жизни бы сюда и не попёрся. Если только как турист, когда стану старым и отойду от дел.

В зале прилёта пахло кофе, свежей выпечкой и чем-то металлическим — смесью кондиционированного воздуха и спешки. Люди говорили быстро, отрывисто, знакомая интонация корейской речи звенела в ушах. В Нью-Йорке всё-таки корейцев хватает.

— Куда направимся? График пока не утверждён… — спросил Пирс.

Формально я прибыл ради переговоров с Национальной пенсионной службой. Но сейчас им нужно было время — хотя бы несколько дней, чтобы осела пыль.

— Начнём с подготовки почвы, — сказал, бросив взгляд на Джейн.

В Корее у меня и без того была неплохая репутация. Имя Шона знали, статьи читали, споры вели. Но симпатия публики и инвестиционное решение — вещи разной природы.

Главная проблема заключалась во времени.

Страна находилась в разгаре политического шторма. Когда в доме беспорядок, двери для посторонних закрываются плотнее.