Деньги не пахнут 12 - Константин Владимирович Ежов

Чтобы вспыхнул настоящий пожар, нужно время. Терпение. Подготовка.

— Сначала раскладываешь топливо в нужных местах. Убеждаешься, что всё связано естественно, что искра обязательно найдёт путь. И только когда цепная реакция гарантирована — бросаешь спичку.

— Значит, сейчас ты просто раскладываешь горючее? — прищурился Пирс. — И как только появится первый инвестор, всё загорится само?

Я лишь едва заметно улыбнулся.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Тот самый первый инвестор… только не говори, что это Корея?

— Посмотрим.

— Серьёзно? Это же натяжка.

Я продолжал молчать, и он покачал головой.

— Неожиданно.

— Бывает…

— Похоже, ты хочешь, чтобы именно Корея стала первым инвестором — дать им этот имиджевый рывок.

Он не совсем ошибался. Но и не был полностью прав.

— Это… тонкий расчёт.

Я не стану терпеть убытки ради абстрактной какой-то страны. Но если появится возможность, то вполне готов предоставить этой стране право первого шага — даже если это создаст небольшие неудобства. Увы, с Россией это не пройдёт. Они сожгут свой капитал, но ни с кем с ним не поделятся…

— И вообще… — начал я.

В этот момент дверь распахнулась, и внутрь быстрым шагом вошёл Гонсалес. В коридоре за его спиной пахло свежим кофе и дорогим одеколоном.

— Всё готово. Пора выдвигаться.

Следующая встреча.

Я повернулся к Пирсу:

— Раз уж ты проделал такой путь, почему бы не поехать с нами? Считай, что это экскурсия.

Нам предстояло проехаться по главным достопримечательностям Сингапура — блеск небоскрёбов, залитая светом набережная, идеально подстриженные парки. И снова — оставить следы.

Тот поморщился.

— Опять?

Да, опять. В Канаде мы уже делали то же самое — появлялись в нужных местах, мелькали в объективе камер, создавали ощущение движения.

Он сузил глаза.

— Пахнет чем-то подозрительным… Ты уверен, что это сработает?

Я не стал отрицать.

— Я же говорил. Если заранее рассыпать немного топлива, огонь разгорается куда охотнее.

Глава 6

Мне предстояло добыть колоссальный капитал из суверенного фонда. Деньги такого рода — не просто цифры на экране, не безликие транши, перебрасываемые между счетами. Это налоги, это пенсионные отчисления, это «народные деньги» — тяжёлые, пропитанные потом и тревогой миллионов людей. Они чувствительны к малейшему колебанию, как оголённый нерв.

Да, подобные фонды уже инвестировали в мои проекты. Но на этот раз всё иначе. Конструкция, которую я выстроил, — гигант стоимостью сто миллиардов долларов. Чудовище с архитектурой, которую прежде не испытывали даже в теории. Если искать образ, то это скорее двухсотместный пассажирский автобус — новый, блестящий, пахнущий краской и горячей резиной, — но без единого пройденного теста на безопасность. Никто на нём ещё не ездил. И вот я предлагаю посадить туда «народные деньги» — не частично, не осторожно, а по максимуму.

Стоит допустить одну ошибку — и заголовки вспыхнут сами собой: «Пенсионные накопления граждан спущены в казино иностранного спекулянта». Стоит этой волне подняться — и фонд отзовёт обязательства мгновенно, невзирая на прежние договорённости. Это был худший сценарий. А значит, предотвратить его нужно заранее — ещё до того, как он обретёт очертания.

Именно поэтому я нанял профессионала.

— Прежде всего вам нужно избавиться от имиджа Уолл-стрит. Одного упоминания о «том мире» достаточно, чтобы заклеймить Шона жадным капиталистом, — сказала Джейн, перелистывая папку с аналитикой.

Она была стратегом по репутации — архитектором публичных образов. Работала с транснациональными корпорациями, спортивными звёздами, поп-идолами, влиятельными политиками и даже представителями королевских домов. Среди её клиентов значились люди уровня Генри Киссинджер — фигуры, чьи имена произносят вполголоса.

К Джейн меня привёл Гонсалес. При всей его показной легкомысленности он умел открывать нужные двери.

— Я поеду с вами, — добавил он тогда как бы невзначай.

Плата за знакомство оказалась символической. В «Pareto» у него не было реальных обязанностей — скорее статус свободного наблюдателя.

Джейн включилась в работу с первого дня. В её голосе звенела энергия, а от лёгких цитрусовых духов тянуло прохладой.

— Начнём с распространения «случайных встреч». Люди инстинктивно испытывают симпатию к знаменитостям, которых видели лично. Им кажется, что это повышает их собственную значимость.

План был прост до изящества. Я появлялся в людном месте — у набережной, среди стеклянных башен и пальм, шелестящих под влажным ветром Сингапур. В определённый момент ко мне подходил подготовленный человек.

— Простите, вы ведь Шон? Ничего себе… Я ваш большой поклонник! — произносил он достаточно громко, чтобы это услышали окружающие.

Люди начинали оглядываться. Кто-то доставал телефон, щёлкал камерой, кто-то быстро искал моё имя в сети. Воздух начинал вибрировать — сначала тихим гулом, потом возбуждённым шёпотом. Толпа сгущалась, будто её стягивали невидимой нитью.

— Шон известен, — объясняла Джейн, — но он не актёр и не певец. Он не общается с публикой напрямую. Люди стесняются подойти первыми. Мы просто снижаем психологический барьер.

Я сомневался, сработает ли это. Но результат превзошёл ожидания. В каждой точке собирались десятки человек. Слишком много. Я чувствовал, как пространство сжимается, как чужие плечи касаются моих локтей, как влажный тропический воздух становится гуще от дыхания и духов.

Честно говоря, я никогда не любил плотные толпы.

И дело было не только в дискомфорте.

Не все эти люди могли быть моими сторонниками. За годы работы я нажил немало кармических долгов. Репутация человека, «играющего против Китая», уже прилипла ко мне намертво. А в Сингапуре значительная часть населения имеет китайские корни. Вероятность инцидента была мала… но полностью исключить её я не мог.

В плотной толпе достаточно одного резкого движения. Одного блеска металла. Одного человека, решившего, что он восстановит справедливость.

Я улыбался, раздавал короткие реплики, позволял делать фотографии. Но где-то внутри, под ровным дыханием и выверенными жестами, всегда оставалось холодное, трезвое напряжение — как предохранитель, который нельзя отключать ни на секунду.

Обычно моя охрана держится вплотную — плотное кольцо, внимательные взгляды, наушники с тихим потрескиванием эфира. Но в тот день мы разыгрывали «естественную встречу». Чтобы не разрушать иллюзию, телохранители отошли на несколько шагов и растворились в толпе — в обычных рубашках, с неприметными лицами. Это означало одно: рассчитывать мне приходилось только на себя.

К счастью, ничего не произошло. Ни резкого движения, ни внезапного крика. Однако испытание поджидало там, где я его совсем не ожидал.

— Отклик выше, чем я прогнозировала, —