Деньги не пахнут 12 - Константин Владимирович Ежов

Если смотреть на перспективу пяти, десяти или двадцати лет, зарубежные активы почти всегда показывали более высокую доходность.

Ответ был очевиден.

Но…

Для членов комитета логика цифр и графиков не имела особого значения.

Пё Ин Хван отогнал эти воспоминания. Не было смысла обсуждать подобные внутренние проблемы с Сергеем Платоновым.

Он поставил бокал на стол.

— Сейчас комитет всё равно ничего не решит, — спокойно сказал он. — Как я уже говорил, там четыре человека, назначенные нынешним правительством. Они никогда не проголосуют за подобное решение. Политический риск слишком велик.

Он коротко усмехнулся.

Ситуация была очевидной.

Чиновники, назначенные администрацией, которая находилась на грани импичмента, оказались в ловушке. Президентские выборы приближались, и почти никто не сомневался, что власть перейдёт к оппозиции.

А значит… Любое решение, принятое сейчас, будет тщательно разобрано новым правительством.

И, скорее всего, наказано. В таких условиях самая безопасная стратегия была проста. Ничего не делать.

Пё Ин Хван пожал плечами.

— Поэтому это пустая трата времени. Каким бы блестящим ни было ваше предложение… даже если я полностью его поддержу… наверху его всё равно не одобрят.

Сергей Платонов до этого момента молчал, спокойно слушая. Его пальцы едва заметно постукивали по столу.

Наконец он заговорил.

— Насколько мне известно, бывали случаи, когда директор по инвестициям принимал решения без одобрения инвестиционного комитета.

Брови Пё Ин Хвана резко поднялись.

В его голосе появилась едва заметная холодная нотка.

— Вы имеете в виду… моего предшественника?

— Именно.

Пё Ин Хван тихо выдохнул.

— То есть вы говорите о человеке, который провёл инвестицию единолично, без решения комитета… и теперь проходит по делу о злоупотреблении доверием?

Это был тот самый скандал, который когда-то потряс всю страну.

История была связана с передачей контроля над огромным конгломератом. В центре конфликта находилось слияние двух дочерних компаний. С экономической точки зрения эта сделка очевидно вредила стоимости компании.

И всё же Национальная пенсионная служба — как один из крупнейших акционеров — поддержала её.

Но решение принял не комитет. Его принял один человек. Бывший директор по инвестициям.

Он обошёл комитет, сославшись на «операционное решение». Теперь же его обвиняли в том, что он причинил ущерб государственным средствам, действуя единолично.

Пё Ин Хван пристально посмотрел на Сергея Платонова.

— Вы предлагаете мне повторить его судьбу?

Недовольство в его голосе уже не скрывалось.

Однако Сергей Платонов лишь слегка пожал плечами.

— Проблема была не в том, что решение он принял самостоятельно, — спокойно сказал он. — Проблема была в том, что инвестиция привела к убыткам.

Он слегка наклонился вперёд. Свет лампы на мгновение блеснул в его глазах.

— А если бы результат оказался противоположным? Если бы он принёс огромную прибыль… кто-нибудь стал бы обвинять его тогда?

На его губах появилась уверенная, почти безмятежная улыбка.

— И потом, моё предложение не ограничивается ролью обычного LP.

Пё Ин Хван слегка нахмурился.

Сергей Платонов продолжил:

— Мне нужен якорный инвестор. Тот, кто заложит фундамент нового фонда.

Слова прозвучали негромко, но вес их ощущался почти физически.

— Якорный инвестор…

На лбу Пё Ин Хвана появилась складка.

Он прекрасно понимал значение этого термина.

Якорный инвестор — это тот, кто первым вкладывает крупный капитал и фактически запускает фонд. Но вместе с этим на него ложится и основная ответственность. Если фонд терпит неудачу, удар приходится именно по нему.

Иначе говоря…

С точки зрения Пё Ин Хвана это предложение было крайне рискованным.

Но Сергей Платонов улыбался так спокойно, словно говорил о чём-то совершенно обычном.

— Речь идёт не просто об участии в фонде, — мягко пояснил он. — Фактически это партнёрство.

Его голос стал чуть ниже.

— Думаю, вы понимаете, что означает титул «партнёр Сергея Платонова» на мировом рынке.

Он говорил без хвастовства. Просто констатировал факт.

Сергей Платонов сейчас был самым желанным именем на Уолл-стрит.

Нет… пожалуй, во всём мире.

— Именно поэтому я очень тщательно выбираю партнёров, — продолжил он. — До сих пор я публично признал только троих.

Он поднял палец.

— Айкан.

Второй палец.

— Старк.

Третий.

— NextAI.

В комнате повисла тишина.

Пё Ин Хван невольно сглотнул.

Горло внезапно пересохло.

Пё Ин Хван невольно сглотнул. Горло вдруг пересохло, будто он вдохнул горячий пустынный воздух. Каждое из названных Сергеем Платоновым имён было не просто громким — за ними стояли целые эпохи финансового мира.

Айкан. Старк. NextAI.

Легенды Уолл-стрит, титаны бизнеса, корпорации, которые двигают индустрию искусственного интеллекта вперёд так же уверенно, как океанский прилив сдвигает береговую линию.

И если Национальная пенсионная служба станет якорным инвестором Сергея Платонова…

Это мгновенно поставит её в один ряд с этими гигантами.

Сергей Платонов спокойно наблюдал за собеседником. В комнате тихо тикали часы, где-то за стенами глухо шуршал ночной ветер, скользя по деревьям на склоне Намсана.

— Вы лучше многих понимаете, как устроена эта экосистема, — произнёс он негромко. — И прекрасно осознаёте, что это означает.

Он слегка наклонился вперёд, положив руки на стол.

— Такое решение мгновенно выведет Национальную пенсионную службу в число ключевых игроков глобального рынка капитала.

На несколько секунд воцарилась пауза. Лёгкий аромат дубовой бочки от виски смешивался с запахом полированного дерева.

Затем Сергей Платонов тихо добавил:

— А теперь представьте… что это решение было принято вами единолично. Без комитета.

Пё Ин Хван резко поднял взгляд.

— Но комитет выступит против…

— Разумеется, выступит, — спокойно ответил Сергей Платонов.

На уголке его губ появилась лёгкая, почти лениво изогнутая улыбка.

— Но разве это плохо?

Пё Ин Хван непонимающе нахмурился.

Сергей Платонов продолжил:

— Это будет выглядеть так, будто вы пошли против них потому, что ваши принципы не совпадают с их позицией.

— …

— Тогда со стороны всё будет выглядеть иначе. Ваше сотрудничество с нынешней администрацией покажется не политической лояльностью… а вынужденным компромиссом. Необходимостью, на которую вы пошли ради более высокой цели.

Слова словно ударили Пё Ин Хвана в грудь.

Он почувствовал, как на мгновение перехватило дыхание.

В общественном мнении его уже давно записали в людей президента. А теперь, когда импичмент почти стал неизбежностью, это клеймо превратилось в пятно, которое невозможно смыть.

Как бы он ни пытался дистанцироваться — никто бы его не услышал.

Но если сейчас он открыто вступит в конфликт с комитетом…

Тогда всё изменится.

Связь с нынешней властью оборвётся. Вместо чиновника-назначенца он может предстать в роли независимого реформатора.

Даже если