Деньги не пахнут 12 - Константин Владимирович Ежов

Обычный вопрос из вежливости.

Но ответ оказался совсем не обычным.

Рейчел чуть смутилась и, улыбнувшись, начала рассказывать:

— Вообще-то… я недавно занялась онлайн-платформой. Как-то всё само получилось…

Она говорила мягко, немного застенчиво, но постепенно её рассказ становился всё увлекательнее.

Оказалось, что её небольшая художественная галерея постепенно превратилась в полноценную онлайн-площадку для распространения искусства. Картины, скульптуры, дизайнерские объекты — всё это продавалось и распространялось через платформу.

И однажды…

…клиентом стала первая леди. Не просто покупателем.

Она начала использовать эту платформу, чтобы подбирать произведения искусства для… украшения Белого дома.

Я молча смотрел на Рейчел.

«Когда она вообще успела всё это сделать?»

Иногда Рейчел действительно умела удивлять. С виду она казалась тихой и мягкой — почти хрупкой. Но под этой спокойной оболочкой скрывались настоящая настойчивость и железная внутренняя сила. И этот случай был прекрасным доказательством.

Стоило мне на мгновение отвлечься — и она уже успела создать некоммерческую платформу, получившую одобрение самого Белого дома.

Я мысленно усмехнулся.

«Конечно… семейные связи тоже немного помогли.»

Но даже с учётом этого сводить всё к одним лишь знакомствам было бы несправедливо.

Однако удивление длилось недолго. Мозг уже начал работать быстрее.

«Белый дом… и сеть знакомств первой леди…»

Я вспомнил, зачем вообще когда-то предложил Рейчел заняться галереей.

Потому что хотел, чтобы она постепенно сформировала собственный круг общения среди высшего общества.

И вот теперь… семена, которые я когда-то посадил, дали результат гораздо больший, чем я рассчитывал.

«Я не ожидал такого масштаба.»

По словам Рейчел, теперь она регулярно устраивала приёмы и встречи. Там появлялись люди из высшего света — бизнесмены, политики, влиятельные семьи. Иногда присутствовала даже первая леди. Это уже была не просто галерея. Это была полноценная сеть знакомств.

И тут мне в голову пришла ещё одна мысль.

«Это может стать хорошей альтернативой.»

Если однажды мне понадобится задействовать президентскую власть, гораздо разумнее будет действовать через линию первой леди… чем напрямую иметь дело с неуравновешенным Трампом.

Только за это Рейчел уже заслуживала огромный плюс в моих мысленных расчётах.

Я кивнул.

— Очень интересно.

И я говорил абсолютно искренне.

В голове уже мелькали десятки сценариев, как можно использовать эту новую возможность.

И именно в этот момент телефон в кармане вдруг завибрировал.

Bzzzz!

Bzzzz!

Я взглянул на экран. Пирс.

Ответил.

Из динамика донёсся его короткий голос:

— Саудиты только что вышли на связь. Ты сможешь вылететь прямо сейчас?

Наконец-то. Я медленно выдохнул. Пора было разжечь гонку.

Глава 8

Когда все участники ставок были собраны, внимание неизбежно должно было переключиться на главное.

На саму гонку.

И здесь возникал главный вопрос. Что действительно важно?

Ответ был прост. «Разжечь толпу.»

Публике редко бывает достаточно простой победы или поражения. Люди жаждут другого — непредсказуемой драмы. Истории, в которой эмоции взлетают и падают, как волны во время шторма. А самое сильное средство для этого?

«Переворот.»

Например, когда аутсайдер, отставший в самом начале, в последний момент вырывается вперёд и обходит фаворита.

Но в нашей истории был ещё более мощный сюжетный поворот.

«Предательство.»

Что будет, если Саудовская Аравия — главный покровитель Масайоси Сона — внезапно перейдёт на мою сторону?

Сюжет мгновенно вспыхнет. Предательство. Конфликт. Напряжение. Толпа будет в восторге.

Именно поэтому встреча с саудовцами была первым шагом к этому сценарию.

* * *

На следующее утро, ровно в десять часов, я направился к месту встречи. Эрга-палас. Сейчас приехал один.

Когда машина остановилась у ворот, я на мгновение задержал взгляд на здании.

«Впервые в жизни оказываюсь во дворце…»

Даже в прошлой жизни мне не доводилось бывать в подобных местах. Внутри всё выглядело так, будто пространство принадлежало не людям, а самой власти.

По коридорам мягко струился золотистый свет. Стены украшали изысканные орнаменты, в которых тонкая резьба переплеталась с блеском позолоты. Потолки уходили вверх так высоко, что казались почти бесконечными. И над всем этим царила тишина. Такая глубокая, что каждый мой шаг отдавался глухим эхом, прокатываясь по каменному полу.

«Значит, вот где начинается психологическая игра.»

Обычно подобные встречи проводятся в отелях или в офисах суверенных фондов. Но сегодня меня пригласили именно во дворец. Это было сделано не случайно.

Нереальная атмосфера, роскошь, ощущение дистанции — всё это должно было подавить собеседника, заставить его почувствовать себя маленьким. Старый, проверенный приём.

— Прошу вас, сюда.

Служащий мягко указал дорогу. Мы прошли ещё несколько коридоров, и вскоре двери тихо распахнулись. Когда я вошёл в зал для аудиенций, там уже кто-то ждал.

Мужчина арабской внешности, примерно чуть старше тридцати. Он сидел спокойно, почти неподвижно, словно человек, привыкший к тому, что другие приходят к нему. Именно его мне сегодня нужно было убедить.

Так что слегка склонил голову.

— Для меня честь встретиться с вами, ваше высочество.

На его губах мелькнула лёгкая, почти насмешливая улыбка.

— «Ваше высочество»… — сказал он спокойно. — В этой стране так обращаются более чем к десяти тысячам людей.

Потому ответил без паузы:

— Возможно. Но среди них я считаю самым преданным будущему этой страны именно вас, ваше высочество Фахид бин Салман.

Фахид бин Салман. Одна из ключевых фигур в саудовской королевской семье. Через несколько месяцев его должны были официально назначить наследным принцем. Внутри страны его считали реформатором. Именно он резко сократил полномочия религиозной полиции — той самой Комиссии по поощрению добродетели и предотвращению порока.

Именно при нём женщинам неожиданно разрешили водить автомобили. Он продвигал юридические реформы, чтобы привлечь иностранный капитал.

И именно под его руководством реализовывалась амбициозная программа «Vision 2030», призванная перестроить экономику Саудовской Аравии и снизить её зависимость от нефти.

Со стороны всё это могло создать образ идеалиста — лидера прогресса и свободы. Но реальность была куда сложнее.

Фахид бин Салман был прежде всего прагматиком. Холодным реалистом. Человеком, который умел использовать власть без колебаний.

Он слегка поднял руку.

— Присаживайтесь.

Сразу же спокойно занял место на диване напротив.

Через несколько секунд бесшумно появился слуга. На небольшом серебряном подносе стояли крошечные фарфоровые чашки с арабским кофе и блюдо с финиками. В воздухе медленно распространился тонкий аромат кардамона и свежесваренного кофе. Слуга поставил поднос на столик, молча поклонился и так же тихо исчез. Тишина вновь накрыла зал.

Танцы начиналась.

Наследный принц заговорил первым. На его лице появилась лёгкая, почти дружелюбная улыбка — такая, какую обычно надевают люди, привыкшие держать ситуацию под полным контролем.

— Это