Деньги не пахнут 12 - Константин Владимирович Ежов

Шутка прозвучала мягко, но в ней чувствовалась странная холодная нотка. Я спокойно взял маленькую чашку. Арабский кофе был тёмным, почти чёрным, и от него поднимался тонкий аромат кардамона. Горьковатый запах смешивался со сладостью фиников, лежащих на серебряном блюде. Я прекрасно знал местный обычай. Если гость допивает кофе до дна — встреча считается завершённой, если только хозяин не прикажет налить ещё. Поэтому лишь слегка коснулся губами края чашки, позволяя напитку едва увлажнить губы.

Наследный принц наблюдал за этим внимательно. Затем заговорил.

— Я слышал, вы ищете инвесторов.

Он сделал небольшую паузу.

— Причём не просто инвесторов… а для фонда объёмом в сто миллиардов долларов.

Я не изменился в лице. Пока что информация о фонде должна была оставаться конфиденциальной. Но было очевидно — он провёл тщательную проверку.

Однако на этом он не остановился.

— Почему именно сейчас?

Его губы изогнулись в улыбке. Но глаза при этом оставались холодными.

— Забавное совпадение, — продолжил он. — Я тоже занимаюсь похожим проектом. Мы называем его «Visionary Fund».

Он чуть наклонился вперёд, и мягкий свет люстр скользнул по его лицу.

— Его цель — те же сто миллиардов долларов. Причём сорок пять миллиардов уже вложила сама Саудовская Аравия.

Его взгляд стал тяжёлым, почти давящим.

— Глобальный рынок активов не способен одновременно поддерживать два фонда такого размера.

Он тихо постучал пальцем по столу.

— Ликвидность инвесторов — ограниченный ресурс.

Смысл был предельно ясен. Если мы оба выйдем на рынок одновременно… высока вероятность, что ни один из фондов не достигнет своей цели.

Уже собирался ответить. Но он перебил меня.

— Финансовый рынок на поверхности кажется океаном.

Он слегка покрутил в пальцах чашку.

— Но на самом деле это неглубокое озеро.

Его голос стал ниже.

— В нём может выжить один кит. Но не два.

Он поднял взгляд.

— Пищи слишком мало. Один из них неизбежно умрёт от голода.

Несколько секунд он молча смотрел на меня.

— И всё же… как только я вошёл в воду, вы последовали за мной.

Пауза. Тишина во дворце снова стала почти осязаемой.

— Это совпадение… — тихо спросил он, — или вызов?

В его голосе не было ни малейшей дружелюбности. Как я и ожидал — он воспринимал меня как противника. Склонить такого человека на свою сторону будет непросто. Но попытаться всё равно необходимо.

Потому спокойно ответил:

— Ни то ни другое. Это просто вопрос времени.

— Времени?

— У каждой индустрии есть оптимальный момент для входа на рынок. Особенно у здравоохранения, которое сейчас переживает сразу два переломных момента…

— Понятно.

Он оборвал меня. Довольно резко. Но следующее, что он сказал, оказалось неожиданным.

— Я инвестирую тридцать миллиардов долларов.

Я молча посмотрел на него. Он предлагал инвестицию.

— При одном условии, — добавил он спокойно. — Вы запустите фонд через три года.

Я чуть наклонил голову.

— Инвестиция с условием.

— Верно.

Он даже не пытался смягчить тон.

— И обсуждению это не подлежит.

Это не было настоящим предложением. Это была плата за то, чтобы связать мне руки. Деньги в обмен на задержку. Защитный манёвр, направленный на спасение «Visionary Fund». И, что ещё важнее… для человека, у которого времени осталось слишком мало, принять такие условия было невозможно.

Я спокойно произнёс:

— Боюсь, это невозможно.

Наследный принц тихо рассмеялся. Улыбка на его лице стала немного кривой.

— Вам не стоит быть таким жадным.

Я покачал головой.

— Напротив. У меня слишком большие амбиции. Меня интересует не просто прибыль. Я хочу получить контроль над…

— Я компенсирую любые убытки, которые вы понесёте за время ожидания.

Он снова перебил меня.

— Всё, что вам нужно сделать, — ничего не делать три года.

В этот момент стало окончательно ясно. Он вовсе не собирался меня слушать. Что бы я ни сказал… он был уверен, что сможет заставить меня замолчать деньгами.

Тонкая фарфоровая чашка тихо звякнула о блюдце. Аромат густого арабского кофе поднимался лёгким горьковатым паром, в котором чувствовались кардамон и едва уловимая пряность обжаренных зёрен. Я на мгновение задержал дыхание, наблюдая, как тёмная поверхность напитка дрогнула от лёгкого движения моей руки.

Всё это было до смешного знакомо. «Старые приёмы», — мелькнула у меня мысль. Я и сам слишком долго пользовался деньгами как оружием, чтобы не узнать этот манёвр. Когда тебя пытаются прижать к стене огромной суммой, предполагается, что ты растеряешься, потеряешь равновесие, начнёшь оправдываться. Забавная стратегия… особенно для того, кто сам применял её десятки раз.

Потому медленно переплёл пальцы, ощущая прохладную гладкость полированного стола под ладонями. В комнате было тихо. Где-то за высокими окнами едва слышно шелестел ветер, шевеля тяжёлые занавеси.

И спокойно заговорил:

— Значит, если правильно вас понимаю, вы намерены купить моё время… за деньги.

Наследный принц даже не стал притворяться.

— Именно так.

Я чуть наклонил голову, будто обдумывая услышанное.

— Это будет весьма дорого, — произнёс я тихо. — Моё время стоит недёшево.

На губах принца появилась лёгкая уверенная улыбка.

— Назовите цену, не стесняясь. Деньги для нас никогда не были проблемой.

Я сделал короткую паузу. Достаточно долгую, чтобы тишина в комнате стала ощутимой, как натянутая струна.

— Сто пятьдесят миллиардов долларов.

Тишина стала почти осязаемой. Принц замолчал. Несколько секунд он просто смотрел на меня — так, словно пытался понять, шучу ли я… или окончательно сошёл с ума.

Я же спокойно продолжил, словно речь шла о самом обычном расчёте.

— Примерно при сумме в сто пятьдесят миллиардов я, пожалуй, лишь выйду в ноль. Хотя, если учитывать упущенную выгоду, корректнее было бы говорить о сумме вдвое большей… Но я не хотел бы чрезмерно обременять Ваше Высочество.

Взгляд принца стал тяжёлым.

«Как и ожидалось. Работает безотказно».

Если тебя пытаются задавить огромной цифрой, лучший ответ — назвать ещё более бесстыдную. Но главное было не в этом. Главное — принц Саудовской Аравии впервые за разговор потерял равновесие.

А удивление всегда означает одно — в эмоциях появилась трещина. А человек, в чьих эмоциях появилась трещина, неизбежно начинает следовать за тем, кто сохраняет спокойствие.

Теперь ход разговора принадлежал мне. Я слегка наклонился вперёд.

— Я вовсе не преувеличиваю. Те тридцать миллиардов, которые вы готовы вложить сегодня… через три года превратятся как минимум в сто пятьдесят.

Брови принца едва заметно