Деньги не пахнут 12 - Константин Владимирович Ежов

от собственного желания. Хочет он этого или нет. И, что ещё хуже, все признаки указывали на одно. Сергей Платонов явно целился именно в него.

Масаёси нахмурился.

— Почему… именно я?

Это было самым странным. Они никогда не встречались лично. Между ними не было ни деловых конфликтов, ни личной вражды. Никаких пересечений. Так почему же именно он оказался мишенью?

Масаёси долго сидел в тишине, слушая тихое гудение кондиционера. Затем вдруг потянулся к телефону. Человек, которому он собирался позвонить, был неожиданным. Акман.

Они регулярно встречались на крупных инвестиционных форумах и конференциях. Близкими друзьями их назвать было нельзя, но при необходимости они общались. Конечно, существовало множество более влиятельных людей, к которым он мог обратиться. Но именно Акман был выбран не случайно. Он уже сталкивался с Сергеем Платоновым.

После короткого объяснения ситуации Масаёси услышал в трубке спокойный голос.

— Мои соболезнования.

Масаёси поморщился.

— Хватит шутить. Я говорю серьёзно. Почему он вообще выбрал меня целью?

В трубке послышался лёгкий смешок.

— Возможно, потому что вы слишком знамениты.

— Это не объяснение, — резко ответил Масаёси. — В мире полно знаменитых людей. Почему он выбрал именно меня? И почему до этого выбрал вас? Должен же быть какой-то критерий.

Акман лениво ответил:

— Откуда мне знать, что творится в голове у этого сумасшедшего? Может быть, он просто бросил кости.

Брови Масаёси резко сошлись.

— Нет. Это невозможно. Должна быть какая-то рациональная причина.

Он чуть повысил голос:

— Я спрашиваю серьёзно. Даже Сергей Платонов не выбирает цели без логики. Может быть, вы случайно его спровоцировали? Что-нибудь подобное?

Ответ был коротким.

— Ничего такого не было. Просто вам не повезло.

— Он не кусает случайных прохожих!

Раздражение в голосе Масаёси стало заметным. В трубке раздался сухой, циничный смех.

— В этом и суть «бешеной собаки», — сказал Акман. — Она кусает не потому, что её дразнят. Она сначала кусает… а уже потом делает вид, будто её спровоцировали.

Он коротко добавил:

— Порядок событий обратный, мой друг.

Масаёси понял, что разговор начинает превращаться в пустую болтовню. Он сменил тему:

— Вы пытались его избегать?

Ответ последовал мгновенно:

— Бесполезно.

— Я спросил, пытались ли вы.

В трубке раздался тяжёлый вздох.

— Не пытайтесь анализировать его рационально, — произнёс Акман усталым голосом. — Обычно у него нет очевидной причины. Вы просто оказались на его пути.

Он сделал короткую паузу и добавил:

— Когда он выбирает цель, он всё равно втянет вас в игру, что бы вы ни делали.

Затем прозвучала холодная фраза:

— Вы думаете, что все, кто проиграл ему раньше, были просто глупцами?

Ответить было нечего. Разговор оказался бесполезным. Масаёси медленно положил телефон на стол. Тишина снова заполнила кабинет. Он сидел неподвижно, погружённый в тяжёлые размышления.

Какова цель Сергея Платонова? Почему он действует именно так?

Масаёси тихо пробормотал:

— Сергей Платонов… провоцирует меня через Саудовскую Аравию.

В кабинете стояла густая тишина. Масаёси Сон медленно смотрел на потухший экран телефона, и в голове у него постепенно выстраивалась картина. Сергей Платонов действовал не случайно. Он сеял сомнения у ключевого инвестора. Осторожно, почти незаметно… но достаточно, чтобы вызвать реакцию. Провокация.

Масаёси тихо пробормотал:

— Понятно…

Он всё ещё не мог определить, по каким критериям Сергей Платонов выбирает свои цели. Однако один закономерный элемент в его поведении теперь был очевиден.

Акман. Айкан. И другие магнаты. Каждый из них когда-то ответил на вызов. И каждый в итоге оказался втянут в бой, который закончился для них поражением.

Следовательно, вывод был прост. Не реагировать. Игнорировать провокации. Пусть раздражители проходят мимо, словно ветер сквозь пустыню.

Масаёси медленно выпрямился в кресле, ощущая, как внутри крепнет холодная решимость. Но в этот момент на экране компьютера вспыхнула срочная новость.

«Срочно: Сергей Платонов запускает фонд Pareto Innovation на 100 миллиардов долларов — „The Cure Fund“»

Масаёси замер. Игра началась хоть и с предупреждением, но всё равно неожиданно.

* * *

Новостные ленты вспыхнули одна за другой.

«Сергей Платонов обещает создать мир без болезней — запуск фонда на 100 миллиардов долларов»

«Самое масштабное противостояние фондов в истории: „Сергей Платонов против Масаёси Сона“ — кто определит будущее?»

«Vision Fund против The Cure Fund — Уолл-стрит в ожидании столкновения на 100 миллиардов»

* * *

Мой фонд наконец вышел на мировую сцену. И, как я и предполагал, пресса немедленно превратила эту новость в драму. Журналисты рисовали картину грандиозной дуэли — беспрецедентного столкновения двух гигантов инвестиционного мира. Уолл-стрит буквально закипела. Аналитики один за другим выступали в эфире.

— Этот фонд нельзя рассматривать просто как инвестиции в здравоохранение, — говорил один из них. — Сергей Платонов использует медицину как инструмент для захвата будущей инфраструктуры человечества. Он делает ставку не на отрасль… а на направление развития всей цивилизации.

Другой эксперт подхватил мысль:

— Интересно то, что Масаёси Сон тоже говорит о цивилизации. Vision Fund строится вокруг идеи технологической сингулярности. А Сергей Платонов предлагает концепцию будущего без болезней.

Ведущий кивнул:

— Получается философское противостояние. Рынок будет решать, чьё видение будущего окажется сильнее.

Но третий аналитик вмешался:

— Философия философией, но ключевой вопрос в другом. Сможет ли мировая ликвидность выдержать существование сразу двух фондов по сто миллиардов долларов? Вероятнее всего, это игра с нулевой суммой. Инвесторам придётся выбрать сторону.

Я слушал эти обсуждения спокойно. Всё происходило именно так, как было задумано. Почти всё.

Существовала одна непредвиденная переменная. На экране появилось интервью Масаёси Сона. Он говорил спокойно, даже дружелюбно:

— Мы приветствуем фонд Сергея Платонова. Появление капитала с таким видением полезно для всей индустрии.

Он сделал паузу и добавил:

— Мы не конкурируем. Мы просто по-разному мечтаем о будущем.

Я слегка нахмурился. Масаёси Сон аккуратно уходил от конфликта. Он не принимал бой. Потому задумчиво произнёс:

— Хм… наследный принц Саудовской Аравии, похоже, не передал ему мои слова как следует.

Я ведь специально использовал такие формулировки, как «эпилог» и «угасающая фигура», чтобы его задеть.

Похоже, до нужного уровня эти слова просто не дошли. В результате напряжённое противостояние, на которое я рассчитывал, не возникло. Журналисты изо всех сил пытались разжечь конфликт, но сам Масаёси играл роль миролюбивого пацифиста и всячески отступал. Скучно. Я откинулся в кресле и вздохнул:

— Неожиданно. Для человека вроде Масаёси Сона бежать от драки… признаться, я немного разочарован.

Пирс тихо фыркнул.

— А чему вы удивляетесь? После всего,