Деньги не пахнут 12 - Константин Владимирович Ежов

Но Сергей Платонов продолжал.

— Впрочем, идеи ведь нельзя запатентовать, — лениво заметил он. — Ничего страшного.

Он пожал плечами.

— Когда у человека кризис, он иногда делает вещи, на которые раньше не решился бы…

Он чуть задумался.

— Наверное, гормоны.

И при этом он говорил так, будто именно у него украли интеллектуальную собственность. Будто именно он был жертвой. И всё время возвращался к этому проклятому «кризису среднего возраста».

Масаёси сжал кулак. Ему хотелось немедленно ответить. Разоблачить. Опровергнуть. Раздавить эту ложь прямо сейчас. Но он заставил себя остановиться.

«Это будет ловушка».

Стоит лишь ответить — и начнётся открытая война. А именно этого и добивается Сергей Платонов.

Масаёси медленно выдохнул. Но терпеть всё это становилось почти физически больно. Словно внутри скручивался тугой узел. И дело было уже не только в гордости. Он ясно понимал опасность.

«Если это продолжится…»

Он посмотрел на логотип Visionary Fund на экране.

«Люди начнут думать, что именно Сергей Платонов был первым».

А это было смертельно опасно. Ведь главное преимущество Visionary Fund заключалось именно в оригинальности. Технологический сектор сам по себе не был чем-то особенным для инвестиций. Любой мог вложить деньги в технологии. Но Visionary Fund отличался тем, что переворачивал саму логику рынка. Он превращал очевидное направление в новую парадигму. Именно эта дерзость, эта новизна и делала фонд уникальным.

Если же рынок поверит, что идея принадлежала кому-то другому… То фундамент, на котором стоял Visionary Fund, начнёт медленно трескаться. Если бы эту стратегию внезапно объявили плагиатом, последствия могли оказаться катастрофическими. Visionary Fund держался на одном-единственном фундаменте — на оригинальности идеи. Именно эта дерзкая новизна и привлекала капитал, инвесторов и самые перспективные технологические компании.

Если же рынок решит, что всё это лишь копия… Тогда фундамент начнёт крошиться. Но стоило Масаёси Сону сейчас резко выступить с опровержением — и он сам выйдет на арену, куда его упорно затягивал Сергей Платонов.

Масаёси сидел в своём кабинете, вцепившись пальцами в виски. За окном гудел ночной Токио: далёкие сирены, шуршание шин по влажному асфальту, мягкий шелест ветра между стеклянными башнями. Он тяжело выдохнул.

А тем временем настроение публики стремительно менялось. Финансовые форумы и социальные сети бурлили.

«Почему он молчит…… Молчание — это ведь согласие, правда?»

«Так он действительно скопировал инвестиционную философию Сергея Платонова по ИИ и поспешно выпустил Visionary Fund?»

«Дедушка списал чужую домашку и теперь делает вид, что потерял слуховой аппарат».

«Возраст никого не щадит…… даже легенды в конце концов начинают заниматься плагиатом……»

«Новый жизненный девиз Масаёси: если инновации не работают — просто копируй и вставляй».

«Неожиданный поворот: секретная инвестиционная стратегия Масаёси — инвестировать в клавишу Ctrl».

При обычных обстоятельствах молчание действительно было золотом. Но когда тебя прямо называют вором… Молчание превращается в признание. Если он продолжит молчать, фонд инноваций навсегда получит ярлык вторичной копии чужой идеи. После этого собрать оставшуюся часть капитала станет почти невозможно. А ещё хуже — перспективные компании начнут держаться подальше. Масаёси медленно поднял голову.

«Игнорировать это больше нельзя».

Баланс окончательно сместился. Теперь вред от молчания значительно превышал пользу. И в конце концов он принял решение. После долгого молчания Масаёси Сон всё-таки заговорил.

* * *

Перед ним стояли камеры. В студии пахло горячими лампами, пластиком кабелей и свежей бумагой с распечатками. Журналисты замерли, ожидая его слов. Масаёси выглядел серьёзным и даже немного оскорблённым.

— Утверждение о том, что мы якобы подражали Сергею Платонову, совершенно беспочвенно, — сказал он ровным голосом. — Наша стратегия инновационного фонда была разработана задолго до бума искусственного интеллекта…

Где-то в другом месте Сергей Платонов лениво перекатывал в пальцах игральную кость и смотрел трансляцию. Он усмехнулся.

«Наконец-то».

Двенадцать раз он бросал кости, пробуя разные способы давления. И вот реакция всё-таки появилась.

Масаёси продолжал:

— Visionary Fund возник из идеи «технологической сингулярности». Я говорю об этом уже много лет, и это общеизвестно.

Он слегка подался вперёд.

— Более того, утверждение господина Сергея Платонова, что оригинальность заключается в «проектировании инфраструктуры через капитал»… мягко говоря, недостаточно убедительно. Подобную концепцию может сформулировать практически любой.

Он явно пытался вернуть себе инициативу. Заявить о своей первенстве. Контратаковать. Но для публики это всё ещё выглядело довольно мягко. Словно обычное недоразумение.

Сергей Платонов тихо постучал костью по столу.

«Пожалуй… пора немного усилить напряжение».

Чтобы привлечь внимание людей, смутное напряжение нужно было превратить в настоящую схватку. К счастью, у него уже было идеальное оружие. Он спокойно кивнул и произнёс:

— Разумеется, идеи могут быть похожи случайно.

Он сделал короткую паузу.

— Но это возможно лишь до тех пор, пока совпадения не касаются конкретных деталей.

Затем Сергей Платонов продолжил тем же спокойным голосом:

— Например, наш фонд использует довольно необычную структуру. Мы разработали так называемую «предоплаченную гибридную модель», позволяющую заранее распределить риски.

Он лениво провёл пальцем по столу.

— Если говорить проще, это система, которая обеспечивает периодические доходы заранее и тем самым встраивает в инвестиционную структуру стабильность, напоминающую облигации.

В этот момент лицо Масаёси Сона резко застыло. И это было неудивительно. Сергей Платонов только что в точности описал инвестиционную структуру, которую Масаёси разрабатывал долгие месяцы. Секретную архитектуру Visionary Fund. Ту самую. Которую Сергей Платонов… скопировал.

На лице Масаёси ясно читался немой вопрос.

«Откуда… он это знает?»

Сергей Платонов наблюдал за реакцией через экран и медленно улыбнулся.

А затем спокойно произнёс:

— Надеюсь… вы ведь не стали копировать и это тоже?

Сейчас всё было предельно ясно. Нужно было одно — полностью перетянуть внимание толпы на себя.

Люди уже собрались вокруг этой истории, как зеваки вокруг пожара. Их лица освещало алое мерцание скандала, их подстёгивал запах дыма и горячего металла новостей. Осталось лишь немного раздуть пламя, чтобы те искры, которые я заранее разбросал, превратились в настоящий пожар.

К счастью, всё шло именно так, как я и рассчитывал. Масаёси Сон наконец-то нарушил молчание. Он публично объяснился. И, что было ещё важнее, согласился принять участие в трёхсторонних дебатах на канале CNBC.

Правда, находился он в Японии, поэтому подключался дистанционно. На огромном экране студии появилось его лицо — чуть бледное, напряжённое, освещённое холодным светом монитора.

В студии пахло озоном от техники, свежей бумагой и кофе, который кто-то из ассистентов пролил возле пульта режиссёра. Камеры тихо жужжали, вращаясь на штативах, словно внимательные хищные птицы.

Ведущий повернулся к экрану.