Деньги не пахнут 12 - Константин Владимирович Ежов

Я усмехнулся.

— Я думал, такой тяжеловес, как Масаёси Сон, хотя бы один раз примет вызов.

Пирс пожал плечами:

— Обходить стороной бешеную собаку — это не трусость.

Я поморщился.

— Бешеная собака? Честно говоря, это звучит обидно.

— Вы всегда действуете рационально, — продолжил Пирс. — Но именно в этом и проблема.

— Проблема?

— Да. Вы единственный, кто остаётся рациональным. Все остальные сходят с ума. Вы просто сводите людей с ума.

Удивлённо поднял бровь.

— Я? Сводить людей с ума?

Пирс кивнул.

— Теперь рядом с вами никто не расслабляется. Все уже выучили урок.

На это лишь тихо вздохнул. Моя репутация стала своеобразными кандалами. Странное чувство горечи кольнуло внутри.

— Я всего лишь хочу честной схватки… — сказал я. — Но, похоже, никто не готов её принять.

Пирс не ответил. Он просто взял пульт и переключил канал.

— И что вы будете делать? — спросил он. — Сон явно собирается держаться на расстоянии.

Он был прав. Масаёси никак не реагировал на обычные провокации. Пожал плечами.

— Пока будем двигаться по этой линии.

Пирс покачал головой.

— Но реакции нет.

На что спокойно ответил:

— Всё только начинается.

Если провокация не работает — есть и другие способы. Люди вступают в борьбу по множеству причин. Нужно просто пробовать одну за другой… пока не найдётся слабое место. Я задумчиво покрутил в пальцах игральную кость.

И тихо произнёс:

— Ничего страшного. Нужно просто продолжать царапать… и рано или поздно нарыв всё равно лопнет.

Глава 9

Масаёси Сон поставил перед собой одну-единственную цель. Во что бы то ни стало избежать лобового столкновения с Сергеем Платоновым.

Он ясно понимал: стоит лишь выйти против него — и проиграть — всё, что строилось годами, рассыплется мгновенно. Репутация, влияние, авторитет… всё рухнет, словно стеклянная башня, по которой ударили молотом.

А что останется после? Лишь холодный смех рынка. Унижение.

Разве не то же самое уже произошло с другими титанами финансового мира? Их имена когда-то звучали с благоговением — а потом стали анекдотами на конференциях и в кулуарах Уолл-стрит.

Масаёси прекрасно это помнил. Рисковать таким образом не имело ни малейшего смысла. К счастью, Сергей Платонов пока ещё не объявлял официальной войны. Он всего лишь сообщил о запуске фонда на сто миллиардов долларов. Но даже этого оказалось достаточно.

Финансовый мир мгновенно вспыхнул слухами, спорами и ожиданием столкновения. Новостные ленты пестрели заголовками.

«Жнец Уолл-стрит возвращается! Следующая жертва — Масаёси Сон».

«Срочно: после возвращения Сергея Платонова средний пульс финансового сектора вырос на 20 ударов в минуту».

«Масаёси Сон против Сергея Платонова! Битва миллиардеров начинается».

«Visionary Fund продаёт мечты… а Сергей Платонов продаёт кошмары».

Для публики Уолл-стрит, зависимой от драм и конфликтов, имя Сергея Платонова уже стало чем-то вроде наркотика. Одной лишь новости о его возвращении на арену оказалось достаточно, чтобы рынок вспыхнул возбуждением.

Масаёси тихо вздохнул.

«Это безумие нужно немедленно остановить».

Он задумчиво посмотрел на экран ноутбука.

«Сначала… нужно изменить саму историю».

Сейчас СМИ представляли ситуацию как игру с нулевой суммой. Будто два титана вот-вот начнут кровавую войну за ограниченные ресурсы. Эту основу нужно было разрушить. Полностью.

Масаёси дал интервью. Он говорил спокойно, мягко, почти философски.

— Мне трудно согласиться с утверждением, что мировой капитал является «ограниченным ресурсом».

Он слегка улыбнулся.

— Долгая эпоха низких процентных ставок привела к тому, что на финансовых рынках скопился почти один триллион долларов так называемого «сухого пороха» — средств, которые просто лежат без инвестиционного применения.

Он сделал паузу и продолжил:

— Это не ситуация, когда люди дерутся за единственную чашку воды посреди пустыни. Скорее наоборот — мы имеем дело с наводнением капитала.

Журналисты внимательно слушали. Масаёси говорил ровно, почти академически:

— И господин Сергей Платонов, и я всего лишь открываем каналы для этого потока денег — каждый в своей области. Чем больше таких каналов, тем здоровее становится рынок.

Он спокойно добавил:

— К тому же моя стратегия сосредоточена на технологическом секторе, тогда как фонд господина Платонова ориентирован на здравоохранение. Наши направления не пересекаются, поэтому говорить о конкуренции нет никаких оснований.

Масаёси слегка наклонил голову.

— Поэтому я бы хотел попросить вас не создавать искусственную историю о противостоянии.

В интервью он выглядел образцовым джентльменом. Спокойным. Рациональным. Миролюбивым. Настоящим аристократом инвестиционного мира. Сразу после интервью он тихо покинул страну и вернулся в Японию.

«Теперь я буду полностью молчать».

Он был уверен, что Сергей Платонов продолжит попытки его спровоцировать. Но достаточно просто игнорировать их. Тогда Масаёси останется достойным магнатом, а Сергей Платонов будет выглядеть клоуном, который машет кулаками в пустоту.

И действительно…

Совсем скоро последовала новая атака. Интервью Сергея Платонова появилось в новостных лентах. Его голос звучал лениво и чуть насмешливо:

— Соперничество? Не уверен, что это правильное слово. Если говорить честно… мы с ним находимся на совершенно разных уровнях.

Журналисты оживились. Сергей Платонов продолжил:

— В мире существует бесчисленное количество инвестиционных возможностей. И всё же кто-то выбирает самую очевидную — технологии — и называет это «инновацией».

Он тихо усмехнулся.

— Это примерно как дышать воздухом и громко объявлять: «Наступила эпоха кислородной революции».

В студии раздался нервный смех. Но Сергей Платонов на этом не остановился.

— Впрочем, слово «инновация» действительно подходит.

Он слегка наклонил голову и произнёс почти шёпотом:

— Опоздать, прийти последним… а затем громче всех кричать, что именно ты был первопроходцем.

Его губы тронула тонкая улыбка.

— Пожалуй, в этом есть своя… весьма оригинальная инновация.

Телестудия пахла горячими прожекторами и пластиком аппаратуры. Камеры тихо жужжали, операторы переговаривались шёпотом, а на огромных экранах за спиной ведущего светились финансовые графики. В этой холодной, стерильной атмосфере звучал голос Сергея Платонова — спокойный, ровный, почти ленивый. Он говорил так, будто обсуждал погоду. Но слова резали, как тонкие лезвия.

— Обычным людям это трудно понять, — негромко произнёс он. — Двадцать лет назад он почти обанкротился из-за инвестиций в технологии. А теперь пытается вернуться с фондом в сто миллиардов долларов…

Сергей Платонов слегка повёл плечом, будто стряхивая невидимую пылинку.

— Подобное мышление трудно воспроизвести. Для нормального человека это просто невозможно.

В студии повисла напряжённая тишина. Он продолжил, уже чуть мягче, но в голосе появилась насмешливая нотка:

— А ведь всё стало ещё интереснее.