Отсчёт минувшей войны - Герман Иванович Романов

Стрельбицкий отвечал осторожно, как никто он после утренних бомбежек Лиды понимал, что могут понаделать вражеские самолеты. И хотя Ганичев обещал прикрыть дивизионы на марше, но вряд ли сможет — дивизионы выдвигаются проселками по разным направлениям от мест дислокации — так переброска произойдет гораздо быстрее, ведь в бригаде более двухсот грузовиков, а вся противовоздушная оборона состоит из трех автомобильных установок счетверенных «максимов» в каждом из артдивизионов.

— Вернулись из разведки «пешки» и «миги», провели облеты дважды, данные точнейшие и наисвежайшие, прах подери. Ситуация на нашем правом фланге резко ухудшилась. Судя по всему, противник просто разметал по частям «соседскую» 128-ю дивизию, которая в расстроенном состоянии, с массами бежавших строителей отходит к району озер. Алитусский укрепрайон немцы прошли играючи — судя по всему, там вооружение не успели установить, и постоянные гарнизоны при этом отсутствовали. Но это еще полбеды — вот здесь и здесь поднимаются густые клубы пыли, уже на тридцать километров тянутся, как минимум. Понимаете, что это такое?

Командарм отдернул шторку на карте, Стрельбицкий впился взглядом в обстановку, внутренне охнув — такого прорыва врага в первый день войны он никак не ожидал — стремительного и быстрого. Нанесенные пунктиром «толстые» стрелки, с помещенными на них ромбами, шли пунктиром — действительно, положение крайне паршивое, в среднем верст по пять в час продвигаются, возможно, и больше, ведь линию обороны прошли.

— Прорвавшиеся через укрепрайон бронетанковые и моторизованные части противника, товарищ генерал? Две дивизии?

— Точно, Иван Семенович, только не дивизии, корпуса — слишком там много автотранспорта, еще из Сувалкинского выступа большей частью не вышли. Впереди ломятся танковые дивизии, очень быстро идут. А вот тут тоже «пролом» — наша пехота 126-й дивизии отходит на север, к Пренаю, но вот танки явно нацелились не на север, на Каунас — пройти северо-восточнее одним из корпусов на Алитус, другим на Меркень. И стоит корпусам переправится через Неман, если захватят мосты, или быстро наведя понтоны, то ситуация еще больше ухудшится. Они не просто охватят наш правый фланг, завтра уже могут прорваться к Вильно, а там завернуть глубоко в тыл нашей армии, и даже пойти на Молодечно, за которым Минск.

Полковник Стрельбицкий внимательно смотрел на карту, от обстановки пробирала оторопь — готовились «соседи» к войне, строили укрепрайон и все бездарно профукали. Выставили всего две стрелковые дивизии против двух бронетанковых корпусов, думая их удержать — это куда разведка смотрела. И не удержался от вопроса, который невольно напрашивался:

— Командарм-11 какие-то меры предпринимает?

— Конечно, куда ему деваться — телефон каким-то чудом заработал, через Вильно — полчаса тому назад с ним разговаривал. Он вообще не знал, что у него на границе творится. Авиация разведку не ведет, проводная связь с выдвинутыми к границе корпусами отсутствует, радио толком не используют, в суматохе посылают какие-то невнятные сообщения. Вот я ему рассказал, что у него на фронте твориться, договорились, что буду не только держать в курсе происходящего, но и подкреплю его левый фланг, что нашим правым стал — а куда деваться «дыра» обоим угрожает.

Кузнецов еще раз зло хохотнул, но чувствовалось, что генерал настроен крайне решительно. Уселся на диван, впился взглядом в комбрига — тот стоически его выдержал, не выказывая эмоций, прекрасно осознавая, что настал тот самый час, к которому он готовил все время подчиненных.

— Займешь оборону у Меркене тремя дивизионами, пару батарей перебрось на западный берег, пусть займут оборону в предмостном укреплении, которое успеют наскоро возвести кавалеристы — туда отправили пару эскадронов, это все, что смог выделить генерал Курдюмов, на его 7-ю кавдивизию немцы тоже прут. Теперь о главном…

Достаточно обратить внимательный взгляд на карту, чтобы понять, как произошло крушение Северо-Западного фронта, против которого немцы задействовали в приграничной полосе вдвое больше дивизий. И в первые два дня войны еще ввели в действие против 8-й и 11-й армий 4-ю и 3-ю танковые группы Гепнера и Гота… —

Глава 26

— «Налеты авиации противника пришлись главным образом по аэродромам 9-й авиадивизии — там потеряно до сотни самолетов, в основном устаревших типов — „чайки“, „ишаки“ и СБ». Скученность, прах подери!

Командующий ВВС Западного фронта генерал-майор Копец глухо выругался, достал платок и вытер испарину со лба. Он мысленно представил, чтобы случилось, если бы в полном объеме были выполнены директивы командования авиации РККА, большинство представителей которого уже арестовано, и находится под следствием. То, что ходило глухими слухами, сейчас стало данностью. И очень опасным явлением для многих, кто имел несчастье, так или иначе, иметь к этому прямое или опосредованное дело. Теперь могут спросить за все, и задать убийственные по своей сути вопросы, а таких у любого следователя наберется множество.

И первым станет самый убийственный — почему директивы Генштаба о рассредоточении авиации по полевым аэродромам были злостно проигнорированы в ряде случаев, не всех, конечно, но 9-я дивизия фактически дезорганизована, потеряв от первых налетов до половины самолетов. А вот 10-я дивизия Белова, и особенно 11-я дивизия Ганичева, отделались легким испугом, так сказать. У первого разнесли три десятка неисправных самолетов, которые при этом открыто выставили на ВПП в Пружанах и Малых Звонах, и не замаскировали. Ганичев вообще потерял на своих аэродромах только с десяток неисправных машин, причем уже выставленных специально на строящихся полосах для отвлечения внимания вражеских бомбардировщиков. Да еще макеты там поставили в последний предвоенный день — полсотни штук заранее сделали в Гродно по приказу командующего 3-й армией. Подвезли к вечеру и расставили — все из палок, досок и парусины. А его, командующего ВВС округа вообще не поставили в известность о таком вопиющем самовольстве, но с другой стороны на них велось строительство, и эскадрильи перебазировали на полевые площадки. Полковника Ганичева уже давно собирался снять с должности — слишком ретиво выполняет указания генерал-лейтенанта Кузнецова, у которого находится только в оперативном подчинении, в зоне, определенной для армии по дислокации.

Однако генерал Копец прекрасно понимал, что это не так-то просто сделать. На него самого стали писать доносы один за другим, причем Павлов уже несколько раз осведомлял о том его, как заместителя по ВВС. Причем писали не только в штаб ВВС, где бумаги могли проигнорировать, но в Генштаб, и даже напрямую Сталину, тут даже