Отсчёт минувшей войны - Герман Иванович Романов

Дивизия перед самой войной получила девятку новеньких бомбардировщиков ПЕ-2 и двадцать истребителей ЯК-1 (единственных на весь округ), которые были сведены в отдельную авиагруппу. На «яках» готовились самые лучшие пилоты 123-го полка, и самолеты уже вполне освоены. А «пешки» сразу предназначили для проведения разведки — скорость у этих двухмоторных бомбардировщиков на добрую сотню километров больше, чем у «чайки» или «ишака». Имелась там и неполная эскадрилья новых штурмовиков Ил-2 — всего восемь самолетов, на них сейчас могли летать двенадцать подготовленных летчиков из состава 74-го штурмового полка, на вооружение последнего находились несколько десятков безнадежно устаревших бипланов И-15 бис. Имелось там еще с полдюжины ДИ-6, что были в прошлом году на вооружение, но эти машины последнее время вообще массово «списывались». В Малых Звонах их просто оставили — только один самолет смог подняться в воздух, да и тот сломался сразу после перелета на полевой аэродром.

— Над Брестом наши И-16 сбили три самолета противника, еще два при отражении налетов. А повредили или предположительно сбили еще четырнадцать вражеских самолетов и истребителей.

Чуйков прекрасно понял, что последнюю цифру на веру принимать не стоит, еще по «финской войне» знал, как «летуны» любят привирать. Но Белов вряд ли решится заниматься откровенными «приписками» того, чего не было — командарм ведь тоже тогда на фронте делом занимался, а не у теплой печки просиживал, морозы пережидая, до сих пор лицо обветренное.

— Отправляйте все СБ на бомбардировку понтонных мостов, «бисам» и «чайкам» произвести штурмовку скопившегося на переправах автотранспорта. «Ишакам» и «якам» обеспечить прикрытие — вы сами это хорошо знаете, полковник, иначе их там собьют на хрен без всякой для нас пользы. Время выберете сами — я не собираюсь указывать вам, что делать, а ставлю задачу, которая подлежит безусловному выполнению. Вам все понятно⁈

— Так точно, товарищ генерал!

Белов вытянулся, но перед тем как полковник вышел из кабинета, Чуйков подошел к нему и сказал мягче, доверительней что ли:

— Я надеюсь на твоих летчиков, Николай Георгиевич, нельзя немцам давать возможность безнаказанно переправляться на нашу сторону. Но самолеты побереги, нутром чую, пополнение нескоро прибудет…

На базе Т-26 в мастерских и на заводах было создано (или переделано из хорошо послуживших танков) несколько вариантов бронетранспортеров, но в серийное производство эти машины так и не зашли, за исключением нескольких партий Т-26Т, которых было выпущено или реконструировано порядка двухсот штук. К массовым переделкам не приступали, хотя нужда в подобных машинах была страшная. Командование РККА посчитало, что танки все-таки нужнее, хотя уже к середине тридцатых годов стало ясно, что двухбашенные пулеметные машины, которых имелось двенадцать сотен, откровенный «балласт», как тот самый «чемодан без ручки»…

Глава 24

— Вас давно ждут, товарищ полковник, командующий приказал немедленно доставить на командный пункт армии.

Повернувшийся с переднего сидения лейтенант, один из адъютантов штаба, встретил полковника Стрельбицкого на аэродроме. Помог ему вылезти из биплана, подав руку. И сразу же усадил на заднее сидение штабной «эмки». Сам сел на переднее место, слева от водителя, захлопнул дверь, и машина тронулась, проехав мимо «ишака», стоявшего под раскидистыми кронами двух березок, да еще с накинутой поверху маскировочной сетью. По центру обширного поля крыло к крылу, пробежали три И-16, рубя воздух лопастями винтов, и взмыли в небо, за ними последовала вторая тройка.

— Вас уже бомбили, лейтенант? Вижу, истребители взлетают.

— Да, два раза, товарищ полковник. Но их живо уняли, отогнали от города, наши самолеты были наготове. А одного, попытавшегося здесь утром штурмовать, сбили за рощей. Немец в нем же и сгорел. И еще троих над самим городом сбили, пленных взяли, с парашютами выбросились.

Полковник покачал головой, мысленно удивившись, что не заметил следов этой самой «штурмовки», впрочем, как и наличия аэродрома в предместье Гродно — настолько он хорошо был замаскирован. Мимо проедешь, и не заметишь, если только самолеты взлетать не начнут, как сейчас.

Иван Семенович тяжело вздохнул, вспомнил, какое опустошение навели на вокзале немцы во время первого налета на Лиду. Вот только порядок удалось навести быстро, хотя пришлось поорать на местное партийное начальство. Встряска им потребовалась серьезная, глаза испуганные. Некоторые даже пытались бежать, но машины тут же останавливали военные, пассажиров ссаживали — так проводилась мобилизация автотранспорта. Любые протесты жестко пресекались, так что вскоре его стали слушаться беспрекословно, даже в управлении НКВД — до всех дошло, что началась война. Вот только час тому назад поступил приказ от командарма — 8-я противотанковая бригада должна незамедлительно следовать на запад, и занять фронт на танкоопасных направлениях у Алитуса и Меркене, у мостов через Неман. А самому полковнику Стрельбицкому следовало передать обязанности начальника гарнизона полковнику Ганичеву, и немедленно прибыть в Гродно на одном из связных У-2. Приказ ошеломил — полковник моментально осознал, что у «соседей» происходит что-то страшное, раз так спешно перебрасывают противотанковую бригаду. И забираясь в заднюю кабину биплана, он понял, что немцы бросили в наступление танки совсем не там где ожидали — не по кратчайшему пути через Августов и Липск на Слоним, а более широким охватом, на Вильно, в полосе соседнего фронта. И это открытие пугало — просчет Генерального штаба становился очевиден. А потому отдав необходимые приказы, и понадеявшись, что летчики Ганичева прикроют колонну бригады на марше, полковник заторопился, всем естеством понимая, что счет времени пошел на часы, до Немана от границы не так далеко.

Во время короткого полета, всего три четверти часа, Стрельбицкий видел над дорогами клубы густой пыли — то потянулись на восток длинные вереницы беженцев, которые видели в такой спонтанной эвакуации спасение. Местные жители, кроме партийного и комсомольского актива и «ответственных работников» оставались в своих домах — им, что бывшая польская власть, что нынешняя советская, что будущая германская сейчас были глубоко безразличны, это сразу бросалась в глаза.

— Что-то не видно, что вас бомбили, — негромко произнес Стрельбицкий, когда машина въехала в Гродно, миновав КПП, у бетонных стен высившегося из земли форта. «Стихийный уход», судя по всему, сейчас старались упорядочить — в Гродно чувствовалась «твердая рука», покрепче, чем в Лиде, но так здесь находилось командование армии, да и сам генерал-лейтенант Кузнецом мягкостью характера не отличался.

— Пытались, только ничего не вышло — встретили