Отсчёт минувшей войны - Герман Иванович Романов

что брось на приказы ссылаться, не с твоей «шпалой» решать и гадать, что провокация, а что война. Все, кончились эти «считалки», воевать теперь нужно. Так что открывай огонь, как только появится германская авиация в небе — не станешь, пеняй на себя!

Чего только не создавали на базе танка Т-26, даже топливозаправщики с противопульной бронированной цистерной сверху — можно себе представить состояние механика-водителя, прекрасно знающего какая участь его ждет, когда вся эта емкость воспламенится или остатки бензина из пробоин хлынут вниз…

Глава 21

— Ганичев успел нанести ответный удар, мы первыми отбомбились по немцам. Понятно, что результат мизерный, в лучшем случае по грузовикам прошлись, но тут важен сам факт. И заметь, комиссар, когда их самолеты появились над Желудком и Рожаницами, наши бомбардировщики уже вылетели, а то бы их там накрыли. А так обоюдно ударами обменялись, и фашисты наглеть перестанут — наши аэродромы они не смогли разбомбить.

Василий Иванович медленно прошелся по кабинету, вполне удовлетворенный докладом командира 11-й САД полковника Ганичева. Как и в прошлой жизни, немцы оказались далеко не всесильными — тогда 127-й истребительный полк вообще не затронули бомбежками, а по 122-му толком не прошлись, обстреливали только Ме-110. Досталось только 16-му бомбардировочному полку — но там штурмовали целенаправленно. Лиду раз пять бомбили, Гродно три раза, чем вызвали паническое настроение. Однако стремительный прорыв вражеской пехоты к Неману спутал все планы на оборону — противник вечером уже оказался на правом берегу, до аэродромов оставался один бросок, и 23 июня наступил надлом. Оба истребительных полка перелетели в Лиду, «ишаки» из Нового Двора убыли еще к вечеру 22 июня — германская пехота уже к полудню вышла к их аэродрому. Эскадрильи оставались вполне полнокровными, в строю двух полков имелось к вечеру 23 июня чуть более сотни исправных «ишаков» и «чаек». Просто тогда в первый день войны комдив Ганичев погиб вместе с заместителем и начальником штаба при бомбежке, эскадрильи остались без твердого руководства. И самолеты просто побросали среди груд навезенных в Лиду камней, летчики и техники пересели на автомашины и подались в тыл, как и весь персонал 11-й САД — так 3-я армия лишилась воздушного прикрытия.

Сейчас такой номер не пройдет — без его прямого приказа никаких «перебазирований» не будет, и плевать на распоряжения из штаба ВВС. Он уже отправил рапорт Павлову, и одновременно «сигнализировал» в Генштаб, памятуя, чем может закончиться отказ от борьбы в воздухе. Потери в дивизии пока минимальные, вполне терпимые. С десяток самолетов, в основном бипланы и пара СБ. Из состава новых самолетов убыли в боях практически нет. Аварию потерпела «пешка», да разбился один «миг», взлетевший для сопровождения бомбардировщиков с полевого аэродрома в Жирмунах. Да у него при армии самолетов сейчас больше, чем было в составе всего Западного фронта во время Смоленского сражения.

— У нас в строю исправными находятся больше двухсот боевых самолетов, причем на аэродромах, которые противник никак «не прихватил» по большому счету, высыпал по десятку мелких бомб в худшем случае. Главное, не поддаться панике и продолжать воевать, как мы начали, спокойно и уверенно. Да, мало мотористов и механиков, но по мере убыли самолетов по боевым и техническим причинам, нагрузка на техсостав серьезно уменьшится, так что два-три вылета в день они смогут обеспечить. Этого количества с них и требовать, сегодня самый долгий день в году.

Кузнецов уставился взглядом в окно — рассвело, война шла уже четыре часа, до Гродно приглушенно доносились отзвуки артиллерийской канонады. Но германская артиллерия уже долбила не так рьяно как раньше, накрыть позиции корпусных полков не смогли, да и дивизионная артиллерия не сильно пострадала. Зато Августовская пуща горела в нескольких местах, расстилался густой дым. Стояла жара, так что лесной пожар мог разбушеваться не на шутку, и солдатам стянутых туда дивизий придется или угореть в дыму, либо отказаться от наступления, которое так неудачно для них началось. Ведь ничего не добились — под Августовым 27-я дивизия отбила все атаки, к Липску даже не приблизились, хотя прошлый раз, немцы туда заявились к полудню. В Сопоцкинском узле шли ожесточенные бои, немцы несколько раз пытались перебраться через Августовский канал, но 213-й полк Яковлева из состава 56-й дивизии, вместе с пограничниками, каждый раз контратаками отбрасывали их обратно. Лес там также горел — подошедшая рота огнеметных танков устроила своего рода «встречный пал».

Отвлек Василия Ивановича от мыслей комиссар, который выслушал какой-то доклад, положил телефонную трубку.

— Стрельбицкий позвонил из Лиды, у него «интересное» сообщение. Над городом с утра сбили четыре германских самолета, экипаж одного взяли в плен. На допросе фашисты заявили, что перед вылетом всех предупредили, что советская зенитная артиллерия стрелять по ним не будет. Она и не стреляла, выполняя распоряжение штаба ПВО, санкционированное генералом армии Павловым. Вот такие дела пошли, Василий Иванович, «интересные». Я просто удивлен — такое в голову не приходило.

Улыбка армейского комиссара 2-го ранга вышла настолько кривой, что Кузнецов моментально понял, что тот вскоре доложить в Москву об этом распоряжении по своей партийной линии. И нисколько не сомневался, что и на него самого комиссар легонько «постукивает». Какие тут могут быть обиды — каждый делает свое дело, а подобное есть обязанность любого комиссара, который представляет в армии именно партию.

А то, что в курс дела поставил, правильно — многие решения, принимаемые до войны Павловым, выглядели очень странно. Будто командующий фронтом решил с немцами в «поддавки» поиграть. Или кто-то очень влиятельный из Москвы так потребовал от него не поддаваться на провокации, что генерал решил перестраховаться на всякий случай — попытка «разоружения» 122-го истребительного полка как раз из этого разряда, весьма похоже. Но не его дело в подобных вещах разбираться, тут пусть на допросах правду выявляют — в том, что Павлова арестуют, сомнений не имелось. Но мало ли что в жизни — если Чуйков задержит моторизованные корпуса Гудериана, а он остановит танки Гота, не случится «котлов» под Минском и Белостоком, то Дмитрий Григорьевич со своими заместителями, вместо показательного суда с расстрелом, вполне может уцелеть, в худшем случае его разжалуют, снимут с петлиц одну или две звездочки. И отмахнулся от этой мысли как от назойливой мухи — пока он выполнял директивы Генштаба в точности, дивизии держались в укрепрайон, не отступив ни на шаг. Да, проявил излишнюю инициативу, но так приказ не бомбить