Отсчёт минувшей войны - Герман Иванович Романов

судя по всему, тяжелая артиллерия, калибра 150 мм, других таких гаубиц у немцев просто нет, а разрыв 105 мм снаряда не спутаешь. И серое утро разом исчезло, словно рассеянное начавшейся артподготовкой, которая пошла по всему фронту, от края до края, глаза это хорошо видели. И тут же начала отвечать советская артиллерия — сразу стали бить беглым…

Немцы обстреливают пограничную заставу за Бугом — война началась 22 июня 1941 года в предрассветном тумане…

Глава 18

— Как вовремя ты меня надоумил, тезка, как вовремя…

Командующий 11-й армией генерал-лейтенант Морозов сглотнул, вытер лоб платком, со всей отчетливостью осознавая, что война началась, и он успел принять самое важное решение в своей жизни. И как ни странно, помог ему в этом давний знакомый по службе в РККА, «сосед» слева — командарм-3 Западного особого военного округа, что сейчас является фронтом. С ним он частенько встречался по делам службы, рассматривали вопросы взаимодействия и чем обеспечить стык между фронтами при начале войны. Ситуация на границе накалялась с каждым днем, сосредоточение германских войск только слепой не мог заметить. Несколько раз командование Прибалтийского особого военного округом пыталось предпринять ответные меры, но генштаб или пресекал «неуместное рвение», или отдавал директивы со страшным запозданием, приказав в начале июня передвинуть к границе дивизии, находящие во втором эшелоне. А сам Василий Иванович по мере получения разведданных только ежился — по расчетам выходило, что немцы обрушат на его армию удар не менее десяти дивизий пехоты, подкрепленных танками, сосредоточение которых было замечено. Вот только приехавший пятнадцатого числа в Алитус Кузнецов имел свои данные, по которым выходило, что главный удар из Сувалкинского «выступа» будет нанесен именно по 11-й, отнюдь не по его 3-й армии. И в наступление будет задействовано не менее 12–15 пехотных дивизии и танковая группа из двух моторизованных корпусов, в которых четыре танковых и три мотопехотных дивизии.

И не верить этому у Кузнецова не было причин — перед ним была газета с коротким сообщением за вчерашний день, о котором он узнал от «тезки» задолго до этого дня. Морозов внял предупреждению — и свою маленькую дочь не отправил в пионерский лагерь в Палангу. И настаивать на выезде семей комсостава не стал до вчерашнего дня — отправил в самый последний момент поездами, и два часа назад поступил звонок из Риги. Прибывший туда начальник УПП ПУР РККА армейский комиссар 2-го ранга Борисов гневно орал, что он паникер, не верит мудрой миролюбивой политике товарища Сталина и вообще должен как трус быть снятым с должности. И дал время до послезавтра, чтобы поезда остановили в Вильно и Двинске, семьи выгрузили, и вернули обратно к границе в военные городки. Пришлось отвечать «так точно», но отменять свое решение Морозов не стал — но полностью поверил «соседу» окончательно, когда пришла директива Генштаба. Теперь хоть семьи военных будут в безопасности — поезда уже никто не остановит.

Прошло всего несколько часов, наступает утро первого дня войны. К ней долго готовились, но многое так и не успели сделать. Бои начались по всей полосе 11-й армии, и, хотя телефонная связь молчит как проклятая, но по приходящим звонкам через гражданские коммутаторы, и паническим радиограммам уже ясно, что положение «хуже губернаторского». Впрочем, на лучшее он не рассчитывал, зная соотношение сил. Сопротивление находящихся на границе войск вряд ли надолго затянутся — слишком там мало сил. Маршами вышли только передовые части придвинутых дивизий, батальон он каждого полка. На укрепрайоны, 44-й Ковенский и 48-й Алитусский, надежды никакой, противника они не удержат. Находящиеся в постройке доты не успели ни вооружить, ни поставить там оборудование, а с формированием «уровских» артиллерийско-пулеметных батальонов Генштаб и командование округом безнадежно опоздали. Только в мае приняли решение силами самих дивизий сформировать эти части, выделив из состава полков необходимые кадры, и рассчитывая возместить их за счет нового призыва. Пульбаты командарм-11 сформировал, но тянул с передачей в укрепрайоны до последнего, ведь отправить их он был должен в течение недели, с 18 по 25 июня. Вот и пригодятся, главное теперь оба стрелковых корпуса суметь отвести за Неман, а там и дать сражение, собрав армию на речном рубеже.

Последние дни подчиненные ему войска Морозов не торопился придвигать к границе, умышленно затягивал, прекрасно понимая, что немцы их просто сомнут, разобьют еще на марше. Однако любой приказ вышестоящего командования подлежит безусловному выполнению, это в армии накрепко вбивается. Но так недаром «мудрость» на этот счет тоже имеется — «не торопись выполнять приказ, который скоро и без тебя отменят». А потому командарм-11 отправил к границе только передовые батальоны с усилением из разведбатов, с приказом в случае наступления противника в большой численности, незамедлительно отходить на соединение с главными силами своих дивизий. За такую «вещь» с него голову сегодня утром сняли бы, причем в прямом смысле — тут даже не своевольство, все гораздо хуже, при рассмотрении могут измену «пришить». Но уже не сейчас, когда загремели по всему фронту пушки, и противник повсеместно перешел границу. Так что Кузнецов нисколько не ошибся, так что ничего хорошего его армию в приграничном сражении не ждет, слишком несопоставимы силы.

Всего два стрелковых корпуса на линии Ковенского и Алитусского укрепрайонов — в 16-м три стрелковые дивизии, в 65-м, управление с корпусными частями перебросили только неделю назад из Эстонии, две приграничные дивизии и переброшенная совсем недавно в усиление 10-я противотанковая бригада. А вот основные силы армии далеко от границы — за Неманом, что немаловажно. И они немалые — в Каунасе 2-я танковая, в Алитусе 5-я танковая дивизия, совокупной силой в четыре сотни Т-26 и полсотни КВ. Туда же выдвигаются стрелковые дивизии — 23-я и 84-я, хорошо укомплектованные. И вытянуты ниткой между ними на северном берегу две стрелковых дивизии 29-го стрелкового корпуса, что еще зимой был укомплектован исключительно литовцами, крайне ненадежным контингентом, способным перейти на сторону противника в любую минуту. Большую ошибку сделали, когда после присоединения Прибалтике оставили «национальные части», да еще в собственной униформе, только красные звездочки нацепили, и петлицы пришили. На расширенном военном совете от НКВД потребовали немедленно провести «чистку», не дожидаясь лета, а в апреле отправить в дивизии призывников из русских областей. Результат оказался ожидаемым — практически весь комсостав шести «национальных» дивизий был отправлен в лагеря, а рядовых массово направили в строительные батальоны, причем за Урал, чтобы не разбежались. В