Отсчёт минувшей войны - Герман Иванович Романов

Глава 17

— «При артобстреле советской территории и переходом войсками противника государственной границы СССР, огонь вражеских батарей без промедления подавить, а вторгнувшегося врага встретить всеми огневыми средствами. До получения особого распоряжения границу не переходить».

От прочитанного приказа командарма-3 разило войной, да так что холод пробирал от коротких строк приказа. «Красные пакеты» вскрыты, и не только 345-й стрелковый полк, но и другие части и подразделения 27-й стрелковой Омской дважды Краснознаменной дивизии имени итальянского пролетариата уже были полностью готовы к бою. Не пришлось подниматься по тревоге, выдвигаться в суматохе — все три батальона полка еще вчера покинули казармы военного городка, и заняли позиции в соответствии с планом полевых учений, как оказалось, весьма приближенным к боевым. Даже чересчур близким к войне, откровенно говоря, какие тут шутки — вскрытие «красных пакетов» однозначно свидетельствовало о том. К тому же в приказе командарма генерал-лейтенанта Кузнецова четко указывалось время нападения, которое может последовать, начиная с 3 часов 50 минут утра в течение получаса, или часа, но никак не дольше.

Так что действовал полковник Солодовников чрезвычайно быстро, про себя мысленно радуясь, что не пришлось поднимать батальоны, роты и батареи, по боевой тревоге. И надоумило штаб армии начать учения вчера, успели выйти и подготовится. Полковая артиллерия вовремя прибыла со сборов, отстрелявшись на полигоне, а также оба дивизионных артиллерийских полка. И вчера даже каски надели по приказу прибывшего командарма, что вместе с членом Военного совета, носившего на петлицах внушительный «частокол» из четырех ромбов, обошли позиции, внимательно их осматривая. А дальше последовало самое интересное — генерал его прямо в лоб спросил, что думает о ситуации. Василий Константинович твердо ответил, понимая, что отвечает головой за каждое сказанное слово, что нападение неизбежно. Немцы подготовили свое предполье, полностью убрали проволочные заграждения, сосредоточили в приграничной полосе несколько полков пехоты и стянули артиллерию тягачами — гул моторов далеко раздавался и хорошо был слышен. Кроме того, в последние два дня по бликам оптики можно было понять, что их командиры проводят рекогносцировку перед наступлением, а иначе что им делать на передовых позициях, чуть ли не у самых пограничных столбов.

Командарм только качал головой во время короткого доклада, и по его приказу тут же вызвали оперуполномоченного из пограничной комендатуры. Капитан тот не только согласился с мнением командира полка, но сказал, что нападение, скорее всего, будет произведено утром, когда больше всего спать хочется, и начнется с обстрела военного городка, чтобы ошеломить пехотные подразделения в казармах, вряд ли они установили, что те опустели. И предложил немедленно начинать эвакуацию семей комсостава, технику и все необходимое вывезти на тыловую полосу или спрятать в лесу.

И вот тут командующий и армейский комиссар поразили командиров — они не только не назвали их «паникерами», но согласились с приведенными доводами. И тут же командарм приказал провести все необходимые мероприятия — командир дивизии, прибывший вместе с ними, только вытянулся, услышав жесткие распоряжения.

Так что не до шуток, в тот момент все осознали, что скоро может произойти — в воздухе ощутимо «запахло порохом», хотя никто еще не сделал ни одного выстрела. Так что уже к полуночи военный городок был полностью покинут, там остались только комендантские патрули. Затем в лес ушли семьи пограничников, опустели и заставы — бойцы в зеленых фуражках занимали позиции очень быстро, стараясь соблюдать скрытность. И можно было не сомневаться, что их не «сковырнут», потому что 345-й полк уже полностью развернут за их спинами. Занял боевые позиции, прикрывая Августов со стороны шоссе на Сувалки 1-й батальон капитана Мартынова. В предполье вместе с пограничниками ожидали нападения фашистов 3-й стрелковый батальон капитана Добшикова и приданный полку саперный батальон из 17-й стрелковой дивизии, что дислоцировалась в Полоцком укрепрайоне. Гарнизоны дотов из состава 94-го артиллерийско-пулеметного батальона уже обжились в своих «коробках», которым огонь полевой артиллерии не страшен — два метра армированного бетона толщиной. И хотя во многих ДФС не смонтировано оборудование и отсутствует система «принудительной» вентиляции, но вооружение установлено, боеприпасы имеются в достатке, да и «сухпай» бойцам на трое суток выдали.

А вот 2-й батальон капитана Краско развернут во второй линии, для поддержки — по берегу Августовского канала и речки Нэтта, вместе со 2-м гаубичным дивизионом полевого артполка, который выдвинут для прикрытия. На позициях замаскирована вся полковая артиллерия, а это крепкая поддержка, на вооружении стрелкового полка полсотни минометов, и кроме 50 мм ротных, 18 82 мм батальонных и четыре 120 мм полковых. А еще полдюжины трехдюймовых «бобиков» и двенадцать «сорокапяток», что само по себе немало. Но вдвое больше казематных орудий установлено в дотах, не считая трех десятков станковых «максимов», подкрепленных пулеметными ротами стрелковых батальонов и пограничниками — а на каждой заставе в качестве усиления имеется один такой взвод.

К тому же все батальоны пополнены строителями, которые распределены поротно и должным образом вооружены. Так что как только начнется артобстрел, они не будут носиться очумелыми зайцами, а займут как раз те позиции, которые сами и возводили. К тому же это пополнение как раз кстати — батальоны не просто развернуты теперь по штатам, но имеют сверхкомплект для восполнения неизбежных потерь. Одно плохо — фронт полка растянут на семь километров, и каждый штык ценен сам по себе. Но средства поддержки значительные — «уровский» батальон, саперы, артдивизион, и подошедший вечером дивизионный разведбат с бронеавтомобилями и плавающими пулеметными танкетками — сама по себе крепкая «подпорка» для левого фланга, на случай обхода его немцами по болоту.

Время тянулось как резиновое, и Василий Константинович с немыслимым трудом сдерживал растущее волнение вот уже десять минут. Большая стрелка наручных часов стояла на «двенадцати», маленькая застыла на четырех — начался пятый час утра. Полковник сглотнул, подумав, что не дай бог у кого-то нервы не выдержат, хотя приказано было винтовки и орудия держать разряженными. И не успела мысль «раствориться», как далеко впереди словно зарница сверкнула, протяженная, мерцающая. И не успел он произнести хотя бы слово, как далеко за спиной, там, где военный городок, раздались оглушающие взрывы. Обернувшись, Солодовников увидел, как взметнулись в небо разрывы, во все стороны полетела земля и обломки строений. Какая на хрен провокация, военный городок, по меньшей мере, накрыли три дивизиона, и