Отсчёт минувшей войны - Герман Иванович Романов

— Установлен мощный дизель, экселенц, баки у него заполнены соляркой. Подвеска торсионная, широкие гусеницы обеспечивают меньшее удельное давление на грунт, судя по всему, проходимость хорошая. Экипаж пять человек, башня трехместная, сверху установлена командирская башенка как на наших «панцерах», только броня толще. Но оптика, кроме прицела, плохая, с «разводами». Картинка чуть «мутноватая» — «он» плохо «видит». Вес не менее сорока пяти тонн, может и пятьдесят, больно крепко выглядит.

Гудериан молча слушал подробный доклад, все же его офицеры очень опытные, а на новейшую бронетехнику противника, если она появится на поле боя, существовало особое распоряжение ОКХ. И обо всех образцах следовало немедленно докладывать в Берлин, а этот случай как раз из такого разряда. Причем очень важный — теперь понятно, почему большевистская делегация, посетившая по решению фюрера германские заводы, причем Гитлер приказал показать все новые танки, настойчиво требовала показать тяжелые танки. И русские открыто проявляли недоверие, когда их убеждали, что Pz-IV самый лучший и тяжелый танк из всех имеющихся в панцерваффе. Нет, есть конечно, французские трофейные «бисы», но эти танки весят чуть более тридцати тонн, тихоходные и как все машины галлов совершенно не подходят под нужды германских танковых войск.

Теперь понятна суть требований — они просто сравнивали со своими разработками, а этот танк вдвое тяжелее, и гораздо лучше забронирован. Причем понятно, что с ним лучше не связываться в открытом столкновении, возможно противотанковая 50 мм пушка способна бороться с этим «циклопом». Это хорошо, что большевики не наладили производство хорошего оптического стекла, теперь «ахиллесова пята» найдена, пока одна, но после тщательного изучения, выявятся и другие…

Опытный тяжелый танк СМК (названный так в честь Сергея Мироновича Кирова), был построен в Ленинграде в единственном экземпляре и подбит в первом же для себя бою на карельском перешейке зимой 1940 года…

Глава 23

Брест горел, везде шли ожесточенные перестрелки, гремели взрывы. Противник штурмовал Тереспольское укрепление, отрезанные взорванными мостами, бойцы и командиры гарнизона на острове сражались, выигрывая драгоценное время для выходящих из крепости подразделений, которые не успели вывести этой ночью. Видимо, командование стремилось немного оттянуть время и воспользоваться ночной темнотой для вывода войск и эвакуации арсенала с вооружением и боеприпасами, как это делало раньше, но расчеты не оправдались — банально не уложились в отведенные сроки. Теперь приходилось делать это под огнем противника, что самое страшное, ибо чреватое возрастающими потерями и так немногочисленных частей и подразделений арьергардов 4-й армии, основную опору которых играла 30-я танковая дивизия полковника Богданова. А вот оба приграничных стрелковых корпуса были отведены в летние лагеря заблаговременно, по подготовленному плану учений. Но тут играло свою роль ясное понимание, что находящиеся в приграничной полосе соединения армии в первый же час будут накрыты массированным артогнем придвинутых противником батарей, и лучше заранее отвести войска вглубь территории на подготовленный рубеж развертывания, где-то на сорок-пятьдесят километров восточнее, оставив вдоль Западного Буга только моторизованные части прикрытия. Они состояли из двух-трех стрелковых батальонов от каждой дивизии, подкрепленных разведбатом и гаубичным дивизионом, и выделенными для поддержки танками.

В Каменце на северном фланге сейчас занимал оборону сформированный весной 74-й стрелковый корпус из 49-й и 205-й стрелковой и 22-й танковой дивизии, подкрепленных двумя корпусными артполками. В центре, прикрывая Жабинку, полностью развернулся на подготовленных позициях 28-й стрелковый корпус, из 6-й и 42-й дивизий, также при двух полках тяжелой артиллерии. Сюда на соединение с ними должна была отойти из приграничной полосы и 30-я танковая дивизия. А вот южный, самый протяженный участок прикрывала прославленная 4-я Донская казачья имени Ворошилова дивизия, закрывавшая подступы к Кобрину. Отступавшая от границы 75-я стрелковая дивизия должна была закрыть Пинское направление, и ей предстояло действовать в тамошних лесах и болотах в одиночку, ведя «подвижную оборону» до подхода подкреплений из глубины Полесья.

И это было все, на что мог рассчитывать в начавшейся войне командарм-4 генерал-лейтенант Чуйков, лишь глубоко в тылу в Ивацевичах находился 120-й артиллерийский полк РГК с мощными восьмидюймовыми гаубицами. И впереди, на берегу Западного Буга еще сражались в многочисленных дотах и укреплениях бойцы и командиры обреченного 62-го Брестского укрепрайона, давая соединениям армии драгоценное время на подготовку к сражению. Пока можно также рассчитывать на поддержку собственной авиации — оставалась полностью боеспособная 10-я смешанная авиадивизия полковника Белова, самолеты которой были заранее сосредоточены по полевым аэродромам в глубине на сто-триста километров от границы. Полки при этом «раздваивали» по отработанному варианту, чтобы не концентрировать на одном аэродроме много самолетов, а так распределяли по две эскадрильи на каждый, а порой даже по одной. В последнюю неделю перебазирование производилось особенно активно, из Малых Звонов вблизи от границы удален 74-й штурмовой полк, который там долгое время находился. На покинутом аэродроме оставили только неисправные и подлежащие списанию И-15 бис и «чайки», выстроенные в «линейку», по которой рано утром и пришелся первый страшный удар вражеской авиации…

— Какие потери в дивизии? Надеюсь, вы не оплошали⁈

В голосе явственно прозвучала угроза, когда генерал-лейтенант Чуйков посмотрел на летчика, на голубых петлицах которого расположились одна над другой «четыре 'шпалы», с орденом Ленина на груди, полученном за «зимнюю войну» с финнами. Штаб 10-й САД находился в Кобрине, практически рядышком с КП 4-й армии, так что действия приданной армии авиации, Василий Иванович держал под неусыпным контролем, прекрасно понимая, что если лишится поддержки с воздуха, будет беда. Потому с конца мая, сразу после получения директивы Генштаба, он приступил к рассредоточению полков по полевым аэродромам, благо лето наступило жаркое, и можно было беспрепятственно действовать с грунтовых полос, которым по-настоящему страшен только проливной дождь, затянувшийся на несколько дней, когда все раскисает. Однако погода сейчас ясная и жаркая, так что действия авиации нисколько не ограничены, имелись бы в достатке самолеты с пилотами, и боеприпасы с бензином.

— Потеряли два десятка самолетов, товарищ генерал, которые подлежали списанию, или неисправные — их по вашему приказу не маскировали. По ним и пришелся удар вражеской авиации. При отражении налетов сбиты еще восемь «чаек» и «ишаков» 33-го и 123-го истребительных полков, да при штурмовке вражеских войск сбито пять «бисов» 74-го штурмового полка. Пинский аэродром противник пока не бомбил, также как Лунинец и Столин. — 39-й бомбардировочный полк в