Особенности охоты в Каменном Веке - Валерий Камнев

Тынг с сомнением глядит на моё копьё, и нехотя протягивает одно из своих. Оно точно такое же, как и его остальные — тяжёлое, крепкое, с длинным широким наконечником. Умело метать его, как может сам Камень, мне вряд ли удастся, но вот ударить медведя в упор смогу. Я благодарно киваю, но Тынг уже не обращает внимания. Он отворачивается, подзывая Женщину-Облако, и коротко говорит, чтобы та не посылала детей собирать хворост.

Охотники готовы, и мы выступаем. Я спиной чувствую взгляд Та-шиа, но не оборачиваюсь.

Разыскивать след медведя берётся сам Грынк. Вокруг стойбища всё истоптано отпечатками громадных лап. Зверь долго бродил вокруг, пока его не отогнали. Слышащий находит выходной след и идя по нему, ведёт нас за собой.

Медведь давно ушёл и догнать его можно, только если он где-нибудь заляжет. На своих четырёх лапах он движется необычайно проворно для такой махины. К тому же, короткомордый, судя по строению зубов, куда более выраженный хищник, чем бурый. Он не станет рыться в муравейниках, обходить ягодники или пожирать хвощи на болоте. Он ищет живую добычу, а кроме неё, только какая-нибудь падаль может привлечь его внимание. Потому, зверь должен много передвигаться в своих поисках.

След уходит вдоль реки, кружит по звериным тропам, петляет среди густого кустарника. Медведь голоден и разыскивает дичь.

Мы идём за ним уже несколько часов, когда след спускается в глубокий заросший овраг.

Местность совсем не благоприятная для стычки с медведем. Лезть туда наобум не хочется даже Грынку, и вождь решает обойти овраг, чтобы понять, скрывается там зверь, либо ушёл.

Овраг тянется метров на триста. С того места, где начал спуск медведь, хороший обзор. Здесь остаются Эль-ыт и Васк. Они должны подать сигнал, если заметят движение в овраге.

Остальные обходят овраг, бегло изучая почву. Вряд ли медведю взбрело в голову подниматься обратно именно здесь. Подъём тяжёл и неудобен. С той стороны оврага склон кажется не таким крутым, и я думаю, что у медведя хватит ума выбрать удобное место для ухода.

По дну оврага течёт ручей. Склоны понижаются, и мы доходим к устью оврага. Здесь, на мягкой земле, отчётливо видны следы когтистых лап. Короткомордый ушёл вдоль ручья.

Грынк посылает меня обратно, чтобы позвать Эль-ыта и Васка. Он показывает, чтобы я не шумел. След свежий. Возможно, медведь ушёл, когда услышал наше приближение.

Вождь вместе с остальными уходит по следу. Я тороплюсь к оставшимся. Эль-ыт радуется, что медведя в овраге нет. Он, наверное, уже представлял, как полезет вниз, чтобы выгнать зверя из зарослей.

Спешим догнать Грынка, но охотники взяли хороший темп. Их ноги оставляют за собой целую тропу, и нам больше не нужно приглядываться к медвежьим следам. Мы идём очень быстро, и вскоре замечаем остальных.

Медведь ушёл в густой непролазный кустарник, который тянется вдоль берега, потом пересёк ручей, и на широких махах умчался прочь. Зверь понял, что за ним идёт погоня, и решил благоразумно скрыться. Теперь гоняться за ним — гиблое дело, и Грынк нехотя приказывает поворачивать обратно.

Настроение у охотников разное. В глазах Васка читается едва скрытое облегчение. Ят-ча кажется безразличным. Лат, к моему удивлению, сильно расстроился. Наверное, он уже мечтал об ожерелье из медвежьих когтей, потому и прихватил копьеметалку, чтобы первым попасть в зверя издалека.

Ньив-ирн зол, но скорее на меня, чем на медведя. Его бы вполне устроило, если бы короткомордый сожрал меня минувшей ночью. Дядюшка, судя по всему, изначально полагал, что мы не догоним зверя, и потому ничуть не изменился в лице. Вообще, Волчий Человек действительно хороший охотник, и мне жаль, что из-за Та-шиа мы с ним стали врагами.

Тынг идёт молча. О чём думает Камень, не разобрать. Он всегда будто витает где-то далеко отсюда. Но в то же время замечает решительно всё. Что происходит в его голове — загадка.

К стойбищу приходим уже вечером. Мне кажется, что Грынку просто не терпится узнать, кого родила Мыр-ин, но вождю не пристало торопиться. Едва мы замечаем Женщину-Облако, всё становится ясным по её кислому лицу. У Слышащего очередная девочка.

Для Грынка это удар. Мне кажется, он поражён до самой глубины души. Наверное, Слышащий не раз молился Солнцу, чтобы оно послало мальчика, и теперь ожидания разбились вдребезги. Грынку куда проще встретиться лицом к лицу с медведем, чем сейчас войти в свой шатёр.

Но могучая рука Тынга хлопает его по плечу, приводя в чувство. В глазах Волчьего Человека читается лёгкое презрение. Мужчина, не способный породить сына — не достоин уважения.

Грынк, как видно, и сам думает так. Его обычно бесстрастное лицо потемнело от гнева. Глядя на вождя, я боюсь, чтобы он попросту не убил Мыр-ин вместе с ребёнком. Ведь невольно, она опозорила его в глазах окружающих.

Когда рождается сын — принято радоваться. Когда рождается дочь — это в лучшем случае не замечают. Маленькую Мыр-ин искренне жаль. Ведь она совершенно ни в чём не виновата.

Черит уже несёт жареное мясо. Неподалёку от костра расстелены бизоньи шкуры. Грынк нехотя устраивается там, так и не войдя в шатёр. Первая жена хлопочет вокруг него, но на лице ясно читается злорадство, и осуждать её за это у меня не выходит. Я представляю, сколько упрёков ей пришлось пережить.

Протягиваю Камню копьё, но он жестом показывает, чтобы я оставил его себе. Сам Тынг подсаживается к вождю и затевает разговор о каком-то Бак-Гуне, Летящем Копье, который убил Каменного Старика у брода через Пляшущую реку. Мне бы тоже интересно послушать, но субординация не позволяет. Поэтому иду к реке, чтобы искупаться.

Темнеет. Сегодня костры горят по всему стойбищу. Никому не хочется, чтобы медведь подобрался незаметно. Женщины за день притащили целую гору хвороста, хотя для этого им пришлось уходить далеко. В окрестностях стоянки более-менее приличный валежник давно сожжён.

Глядя на них, я испытываю чувство вины, что мы до сих пор не избавились от медведя. Та-шиа с гордостью подаёт мне мясо на прутике и какие-то печёные коренья, уложенные в глиняной миске.

Это рогоз. Он запечён в золе, и напоминает невкусную картошку. Не хочется сейчас ругать сестру за то, что уходила от стойбища из-за паршивых кореньев, но позже надо будет с ней поговорить. Мне не нужны корешки, мне надо, чтобы медведь не сожрал её.

На лицо Та-шиа падают отблески пламени, придавая ей дополнительное