Особенности охоты в Каменном Веке - Валерий Камнев

Сидеть прислонившись к стволу неудобно, но зато из-за этого не хочется спать. Впрочем, после такого и не заснёшь. Мои мысли крутятся вокруг Та-шиа. Я хочу верить, что сегодня ей повезёт.

Едва дождавшись рассвета, осторожно спускаюсь с дерева. Ноги затекли от неудобной позы, и какое-то время я не решаюсь удалиться от спасительного вяза. Гляжу на длинные затеси, оставленные медвежьими когтями, и провожу ладонью по стволу, мысленно благодаря дерево за укрытие.

Поднимаю копьё и нахожу тюки с прутьями. Тот, что с толстыми заготовками, остался цел, а вот с древками для стрел разорван.

Перевязываю тюки, добавляя в первый максимальное количество прутьев. Кое-как связываю разорванные ремни и упаковываю второй тюк. Иду по тропинке прямиком по звериному следу, не уставая удивляться отпечаткам широких лап.

Расчёт массы по аналогии с бурым, в случае с короткомордым вряд ли уместен. У короткомордого совсем другая конституция. Но мне нет дела до того, сколько весит конкретный медведь. Глядя на громадные следы, я думаю только о страшной силе их обладателя, и надеюсь, что медведь не смог застать жителей стойбища врасплох.

Этот несчастный километр прохожу очень долго, всматриваясь и вслушиваясь в лес. Ветер изменился и теперь тянет мне в лицо.

Считается, что древние люди могли обладать острым нюхом, но судя по моему телу, это не так. Прежде всего я полагаюсь на зрение, а уж потом на слух. Почувствовать зверя обонянием удастся только если он окажется слишком близко.

Но, к счастью, с короткомордым этим утром мне повстречаться не довелось. Без происшествий я добрёл к стойбищу, и обнаружил, что меня уже записали в покойники.

Хромой Бык с облегчением вздохнул, завидев моё приближение. Камень довольно ухмыльнулся и покосился на Волчьего Человека, который едва сдержал изумление. Они как раз собирались на поиски моего растерзанного трупа.

Дядюшка сделал вид, что ничуть не расстроен. Он даже хотел что-то спросить, но тут подбежала заплаканная Та-шиа. Её лицо было перемазано пеплом в знак скорби, и по нему стекали дорожки слёз.

Я отправил сестру умываться, завидев недовольного Грынка, но оказалось, что вождь сердится вовсе не на меня. Короткомордый заявился на стоянку, сотворив небывалый переполох, но в конечном итоге отступил без добычи. Никто из охотников не сомкнул глаз, и единодушно порешили разделаться с медведем во что бы то ни стало.

Глава 11

Вчера они целый день тропили его по следу, но безуспешно. Охотники обнаружили остатки тела Ин-чу неподалёку от стоянки, но медведь у трупа их дожидаться не стал. Он хорошенько закусил и подался в лесную чащобу, где подобраться к нему так и не удалось.

Грынк слушает мой короткий рассказ о сидении на дереве, но не смеётся, как я опасался. Вождь не видит ничего зазорного в том, чтобы бояться короткомордого. При разговоре о Каменном Старике даже Тынг хмур и серьёзен. Я замечаю, что никому не хочется охотиться на него, но медведь, повадившись приходить, уже не отвяжется, и значит, его в любом случае придётся убирать.

Из шатра Грынка доносятся женские голоса, и вождь, делая вид, что ничуть не заинтересован, на самом деле всецело настораживает слух.

Прислушавшись, я различаю грубый голос Черит и звонкое щебетание Амыры. Туда же направляется Женщина-Облако, и я догадываюсь о происходящем. Мыр-ин приспичило рожать.

Оттого Грынк сам не свой. Несмотря на внешнюю грубость, вождь переживает о женщине, либо же просто мечтает о сыне, которого она подарит.

Я не знаю, всегда ли женщины рожают в собственном шатре, или это исключение, вызванное опасностью, грозящей от медведя. У некоторых северных народов беременная считается нечистой и должна рожать за пределами стойбища, а как здесь принято, я у Та-шиа не спрашивал.

Вождю не сидится на месте. Его так и подмывает заглянуть в шатёр, но вместо этого, Грынк начинает бурную деятельность. Сегодня он собирается расправиться с медведем и прежде всего, мы молимся Солнцу.

Охотников в племени всего одиннадцать, считая меня и Лата. Двоим предстоит остаться охранять стойбище, а остальные пойдут за медведем. Грынк, должно быть, считает, что вчера не хватило людей для того, чтобы обложить зверя.

На стойбище остаётся Хэг-яр, Плывущий Олень, муж Жёлтого Дерева. Не знаю, кто дал ему такое имя, но на оленя он не похож вовсе. Хэг-яр — крепко сбитый невысокий человек. Он старше своей жены. Та-шиа говорит, что его первая жена умерла, так и не родив ребёнка.

Вторым вождь собирается оставить Тке-нора. Блуждания по лесу не прошли бесследно для повреждённой ноги. Но Хромой Бык бурно протестует. Он хочет охотиться на медведя.

Я думаю, что Тке-нор просто не хочет отпускать Лата одного на встречу с опасностью, но Грынка не переспорить. Вождь твёрдо заявляет, что должны остаться два сильных охотника, чтобы дать отпор, если какой-нибудь хищник заявится днём. Хромой Бык неохотно соглашается, но принимается втолковывать Лату, как вести себя при встрече с медведем.

Все начинают собираться. Та-шиа очень расстроена моим предстоящим уходом. Я пытаюсь её подбодрить шутливым обещанием медвежьей шкуры, но сестра не поддаётся. Она слишком трудно перенесла моё ночное отсутствие. Шумящая Вода, наверное, в мыслях уже пережила возвращение под опеку дяди, и сейчас, не стесняясь окружающих, крепко обнимает меня.

Она пахнет дымом, к которому примешивается запах звериных шкур, и ничуть не напоминает привычные мне женские ароматы. Но обнимая её, чувствую, как сердце Та-шиа испуганно дрожит, и понимаю, насколько судьба девушки зависит от моей участи.

— Я вернусь, — тихо говорю ей на ухо. — Не бойся.

Та-шиа молча жмётся ещё ближе, но я вынужден отстранить её. Никто из женщин не провожает так своих мужей, и мне не хочется, чтобы близость с сестрой могла быть неправильно истолкована. Сама Шумящая Вода о подобном, скорее всего, и не задумывается, но я помню вопросы Грынка о моей привязанности к сестре.

Теперь я всё чаще думаю о Та-шиа, как о настоящей сестре, хотя очень сложно отгонять воспоминания о прошлой жизни. Здесь всё чуждое, и только усилием воли, пробую приспособиться к новым условиям. Мысли о Та-шиа здорово помогают отвлечься от окружающего мира. Я убеждаю себя, что должен устроить её в надёжные руки, и потому просто обязан быть осторожным.

От мыслей меня отвлекает тычок могучего кулака. Тынг, судя по всему, решил взять надо мной шефство. Какие мысли посещают голову Камня, я угадать не берусь, но мне кажется, что из всех охотников племени его не боится только Грынк, Волчий Человек и я.

Вождь с Камнем