Смотритель Маяка 3 - Артём Град

ручку пилы раз за разом отталкивало меня от мачты. Я только мог, уперевшись ногами в бревно, потянуть полотно на себя, выцарапывая небольшую горсть опилок.

— Мирель, нужен помощник! — я поманил девушку рукой.

Не думал, что скажу это, но двуручные пилы — спасение для подводных лесорубов.

Русалке катастрофически не хватало опоры, ног, которые бы стояли на мачте напротив моих, но, двигая мощным хвостом, она умудрялась тянуть на себя рукоять и одновременно создавать мне нужное противодействие. Дело пошло быстрее.

Ближе к концу, когда зубья уже догрызали остатки мачты, работа вдруг застопорилась, мачта под порывом течения намертво закусила полотно.

— Отклони ее наверху! У самого марса! — молча объяснял я на пальцах. — Не будем пилить, просто отломим.

Русалка поняла, поднялась и освободила пильное полотно.

— Продолжай толкать, — помахал в темноту.

Наверное, на суше длинное бревно, с треском и скрежетом надломившись, завалилось бы на траву с упругим гулом, но здесь, на дне, мокрое дерево беззвучно отделилось от места среза, разорвав последние волокна, устремилось вверх под силой выталкивания и исчезло в темноте.

— Уплывет же! — русалка ткнула пальцем в удаляющуюся мачту.

— Потом найдем, — я пожал плечами. — Что ж поделать.

Дальше следовала грот-мачта, центральная, несколько выше предыдущей. Отделив парус, я решил оставить один вант, разрезав все остальные тросы, что крепили мачту.

Мы с Мирель повторили тот же трюк, потратив еще кучу времени на распил. Холодная вода охлаждала мышцы быстрее, чем они нагревались от работы, а из-за ночного времени суток клонило в сон.

— Осталось немного! — прорычал я сквозь зубы, когда пила вгрызлась в последние сантиметры.

На сей раз вант, тянувший мачту влево, сработал на излом, потому что пилили мы справа. Мирель не пришлось толкать грот, он изогнулся под натяжением троса и переломился, начав всплытие, однако, привязанный к ванту, завис, как шарик, чем я и планировал воспользоваться.

Черный кристалл погас, выпустив всю энергию.

— Уложились в срок, — похвалил себя мысленно, хватаясь за натянутый вант.

Мирель толкнула меня в плечо, указывая в сторону трюма. На месте, где умер хищник и погас черный кристалл, горела зеленая точка.

— Кристалл?

Мирель кивнула. Оставив хвостом водяной вихрь, она рванула вниз и вернулась с зеленым камнем в руке.

— Он твой, ты же нашла! — ткнул я пальцем в нее.

Русалка замотала головой.

— Так, не время пререкаться, после разберемся, — сунул кристалл за пазуху, перерезал трос и как на лифте начал подниматься к поверхности, увлекаемый тяжелой деревянной балкой.

Мирель не поплыла со мной, и довольно скоро я понял, почему. На поверхности меня ждал Каспар с двумя матросами в лодке.

Ухватившись за мачту, я с минуту приходил в себя, затем вопросительно посмотрел на старика.

— Я им объяснил, сынок, ребята толковые. Не бросать же тебя здесь!

Как я и думал, факел с камнем вернул мне Каспар, трудно не заметить среди ночи яркий прожектор над водой. Уже тогда у него появилась догадка. Они запрыгнули в шлюпку и проплыли через туман, чтобы подобрать источник света. Предположения капитана подтвердились, как только он увидел факел с браслетом из синих кристаллов на деревянном древке, тот, что я показывал ему днем ранее. Ну, а дальше лишь логика: если факел поднялся со дна, стало быть, я отправился за мачтами, как и обещал, и освещение надо вернуть. А то, что мачты всплывут, догадался бы и ребенок, куда им еще деться.

— Спасибо, друг, теперь ты спас мне жизнь, — я ухватился за его руку, забираясь в лодку. — Мы квиты.

— Прям так уж и спас? — усмехнулся старик. — Кстати, а где твой факел?

Я показал ему синий браслет на своем запястье.

— Потом расскажу. Зацепите-ка, ребята, вторую.

Матросы переглянулись и накинули петлю на обрезок грота. Один из них сказал: — Никогда такого не видел!

От моего взгляда он слегка отшатнулся.

— Да не дрейфь, — сказал я. — Такая здесь магия. Ты же поверил, что умер.

Парень нервно сглотнул и взялся за весло.

— Пришлось, смотритель.

— То-то и оно!

Каспар вмешался в нашу беседу: — Первая твоя мачта чуть не отправила нас на тот свет!

— Как так?

— Вылетела из воды и упала прямо на борт! Воды зачерпнули, и Луиса вон приложило.

Второй парнишка потирал плечо.

— Ох ты ж, и тебе досталось? Ну, с меня вино и мясо, годится?

Матрос активно закивал.

— За вино и мясо вы его можете и веслом ударить, — выдал первый матрос.

Шутка вышла хорошая, все засмеялись, обстановка разрядилась.

Выставив горящие факелы за борт, мы двинулись к маяку через туман и прошли его в полной тишине, с опаской глазея по сторонам. Я же ломал голову над тем, почему Мирель так настойчиво держит дистанцию, и почему туман ничего мне не сказал на сей раз.

Наконец мы выволокли на берег две спиленные мачты, привязали лодку и пошли на маяк.

— А работать-то сможете завтра? — Каспар с ухмылкой подколол молодых матросов, которые уже держали в руках по кружке с вином.

Кружки зависли, не достигнув ртов, а парни посмотрели на меня в ожидании поддержки.

— Да оставь их, Каспар, — я похлопал старика по плечу. — Одному вон мачтой досталось, другому… А другой за компанию.

— Разбалуешь ты мне команду, Владимир, — крякнул капитан

— Припомни-ка, как ты давеча сказал, что у тебя «нет прошлого и будущего»? А у них оно есть?

Каспар задумался, морщинистая рука погладила небольшую седую бороду.

— Пусть будет хотя бы настоящее, — сказал он так тихо, что услышал только я. — Ай, черти, пейте! Не смерть с нами играет, а мы с ней!

Парни улыбнулись, пригубили красного и закусили солониной.

Через три часа после чарующей песни Мирель на маяке зазвучала музыка теплой грусти. Мы передавали друг другу губную гармошку и распевали русские, австрийские, португальские и румынские песни.

Боцман, не в силах больше выносить громкий мужской сабантуй, ретировался в спальню и уснул под кроватью.

Под утро команда во главе с капитаном отправилась досыпать на корабль, я же, привычный к ночным прогулкам, обошел оба маяка, заглянул в подвал и заварил себе кофе покрепче, чтобы взбодриться.

Длинные, по-своему, изящные мачты сохли на солнце, пропитанные хорошим смоляным составом, они не вымокли до сердцевины.

— Скоро пойдут в работу, — я перешагнул одну из них и поднялся на утес.

Несчастный когг выглядел обритым наголо. Отсутствовал румпель, рычаг поворота руля, вместо центральной мачты красовался лишь пенек, такелаж валялся на палубе, на которой уже зияли два колодца под новые мачты. И это далеко не все, что предстояло переделать.

Я поднялся в комнату и подошел к зеркалу, возникло желание