Смотритель Маяка 3 - Артём Град

побриться да и постричься бы тоже не мешало. А как это сделать без ножниц, просто срезать ножом? Ну, это уж совсем по-варварски! А может, у Каспара на корабле есть парикмахер?

Задрал рубаху. На теле большими синяками сияли следы от присосок осьминога.

— Интересно, как там Мирель? Ей тоже здорово досталось.

Я отпил сладкий кофе, взбил в миске ароматную пену из свежего вкусного мыла, нанес на лицо и ножом начал аккуратно срезать уже достаточно густую бороду. Ну как начал, вернее, попытался.

— Ай! Тянет-то как!

Оказалось, что нож затупился. После всех канатов и рыбьих костей я порядком забросил следить за заточкой, благо теперь прямо у дверей маяки лежал отличный природный абразив.

С пеной на лице я спустился на улицу, отрезал кусок акульей кожи и отнес на кухню. Слегка смочив его водой, привычными движениями стал шлифовать лезвие туда-сюда, туда-сюда… Проверил на ногте.

— Ух, опасно! Теперь можно пробовать на бороде.

Пена уже осела и стянула кожу. Я нанес новый слой и уже более аккуратно, чтобы не порезаться, стал сбривать надоевшую растительность. Молодое лицо, которое постепенно вырисовывалось в зеркале, нравилось мне куда больше, чем физиономия с лохматой бородой морского волка. Кроме того, глубоководные погружения привели ее в непотребное состояние, постоянная влага, соль и застрявшие мелкие частички тины вовсе не способствовали её красоте.

— И вот в таком виде меня каждый день видела Мирель? Бр-р-р! — от этой мысли меня даже передернуло.

Я сбросил последнюю пену с ножа и умылся прохладной водой.

— Владимир, спишь? — снизу донесся голос Каспара. — Готов работать?

Глава 13

— Ха-хах, смотрителя подменили на какого-то юнца, или я до сих пор пьян⁈ — изумление Каспара прокатилось по этажам задорным смехом.

Я ответил ему улыбкой и дружеским тычком в плечо.

— Есть у тебя на судне цирюльник? Волосы хочу постричь.

— Конечно! Вечером приходи, заодно посмотришь наш бриг.

Мы вышли на улицу под палящее солнце, чтобы определить фронт работ. Каспар носил черную бандану, меня же надёжно защищала от перегрева треуголка Моргана.

Старик сверился с чертежом и начал размечать новые мачты, я, освободив рей от старого паруса, принялся распиливать его для румпеля. Пятиметровое бревно будет находиться под постоянной нагрузкой от руля, погруженного в океан, и тросов лебедки, так что этот толстый кругляк подойдёт в самый раз.

Часам к девяти подтянулась команда во главе с Инесс, которая держала в руках небольшую кастрюльку.

— Владимир, отец, завтрак! — скомандовала она и, не дожидаясь ответа, пошла на кухню.

— Пойдем, с ней спорить бесполезно, — Каспар дернул меня за рукав.

Поднимаясь по ступеням, я услышал такой знакомый по утренним пробуждениям шкворчащий звук.

— Неужели, яйца?

Каспар, который шел рядом утверждающе кивнул. Я перепрыгну через ступеньку, стараясь оказаться в кухне побыстрее и подошел к плите. На меня уставились шесть желтков глазуньи с булькающими вокруг них белками. Чудесный оранжевый цвет, как из книжки, и такой забытый вкус! Я мог бы, конечно, обворовать кладку чаек, но еды у меня хватало, а без надобности чинить варварство не хотелось.

— Откуда⁈ — мой вопрос был обращен не столько отцу с дочерью, сколько в пустоту непонимания, а все потому, что яйца оказались куриные.

— Кур разводим, — ответила Инесс и положила на тарелку четыре куска хлеба, покрытых чем-то золотисто-желтым.

— Постой, это сыр⁈ — позабыв про яйца, я уже пробовал отщипнуть кусочек желтой пластинки.

С первого раза не вышло, сыр даже не прогнулся. Твердый, как камень, он отломился и посыпался на стол мелкими крошками. Пармезан? Я положил его на язык и зажмурился, ощутив давно позабытый резкий, глубокий, сытный, почти мясной вкус, напоминающий крепкий бульон. А когда разжевал, раскрылся классический аромат итальянского сыра: отчетливый привкус жареного фундука с какой-то сладковатой кислинкой.

— М-м-м, волшебно! — мне не терпелось приступить к завтраку. — Его тоже делаете на корабле?

— Нет, это с берега, — сказал Каспар, принимая тарелку из рук дочери. — На борту такое немыслимо, много влаги, плесени и бесконечная качка, а сыру требуется сухой прохладный погреб и спокойствие, чтобы сыворотка отделилась от молока.

Я приподнял бровь и вопросительно посмотрел на Инесс.

— Сыроделие — это его страсть. С юности пришлось работать в кузнице, но папа всегда мечтал заниматься сырами.

Поразительно, как человеческие судьбы повторяют друг друга на протяжении веков. Вот я мечтал покорять морские просторы, но вынужден был встать у станка, а теперь эти люди помогают воплотить мою мечту в жизнь.

Старик продолжал с воодушевлением что-то рассказывать о сырах. Инесс смотрела на отца с теплой улыбкой, она тоже не осуществила свою мечту играть на фортепиано. Я сделал глоток кофе и подумал еще об одном человеке, Мирель, которая не могла иметь своих слушателей, так как они засыпали от её пения. У каждого из них в сердце жила мечта, для которой у меня, возможно, найдётся ключ.

Снаружи уже вовсю кипела работа. Часть команды ждала инструктажа, обсуждая, как лучше закрепить мачты, ребята, что вчера помогали буксировать бревна, суетились тут же в полном здравии. На плече одного из них, кажется, Луиса, красовался здоровенный синяк.

Добытые ночью мачты уже привели в должный вид, отпилив лишнее от основания и выточив шпоры, специальные посадочные шипы для фиксации.

— Будем опускать эти… грот и фок? — обратился ко мне один из матросов

— Степс передвинули? — меня интересовали крепления к основания мачты ко дну корабля, их требовалось два. Первый взяли с позиции прежней мачты и слегка модернизировали, а второй сделали по его подобию.

Матрос кивнул.

— Молодцы, тогда опускайте!

Крик капитана дал команду на спуск. На канатах с утеса спустили две двадцатиметровые балки, которые медленно поползли вниз, к палубе.

— Трави, трави… Сто-о-ой! — командовал Каспар. — Трави-и, не отставай, матрос, синхронно!

Я закончил обтесывать румпель и позвал Луиса, белобрысого зеленоглазого юношу, помочь спустить его вниз.

Чтобы не переплывать каждый раз с берега на борт когга в лодке, матросы закрепили несколько канатов на вершине утеса и спускались по ним прямо на палубу. Опасно, но быстро и эффективно. Мы привязали веревку к концу румпеля и договорились, что Луис встретит бревно внизу. Парнишка ухватился за канат и ловко пошагал вниз, упираясь ногами в отвесную скалу утеса. Когда оставалось метра два до палубы его рука, по которой вчера пришелся удар мачты, не удержала канат, и парень рухнул на пол, вскрикнув то ли от боли, то ли от неожиданности.

— Живой⁈ — я выглянул из-за края скалы, глядя, как он тяжело поднимается, держась за руку.

К Луису тут же подскочили матросы,