Пустой II. Книга 2 - Артемий Скабер

— Хватит сидеть. Кто на второй смене — спать. Кто ранен — к огню. Рейланд, ты тоже ложись. Завтра дорога не станет мягче.

Поднимался я медленно. Арт остался сидеть на месте, глядя в угли. Хотел сказать ему что-то и не нашёл. Я кивнул, он мне ответил, не поднимая головы.

Лёг я у третьей повозки, под бортом, чтобы между мной и склоном было хотя бы дерево. Копьё положил вдоль ноги, мешок — под голову. Накидку белую на ночь не надевал.

Закрыл глаза и старался провалиться в сон, но не получалось. Мысли снова и снова крутились в голове, не давая мне расслабиться. Не ожидал, что моё первое задание столько всего принесёт, а ведь это лишь только начало.

Секта… Слово оседало внутри, как-то плохо. До этого я слышал его только от Эстера и Севры, и звучало оно как название чего-то далёкого. Теперь оно вдруг легло рядом с руинами и деревнями.

Вмятина в груди отозвалась. Я повернулся на бок, его дёрнуло швом, и нытьё прошло. Прокручивал в голове последние месяцы и искал опасности о которых я мог не подумать, но они существовали.

Не додумывал. Усталость накрывала плотно. Дотянулся до копья, положил ладонь на древко и заснул.

* * *

Проснулся не от звука, а от боли. Вмятина горела изнутри так, словно туда вставили тонкий металлический крюк и медленно тянули его наружу. Попробовал выдохнуть и сглотнуть, не получилось ни то, ни другое.

Глаза открылись сразу. Увидел низкий угол борта, край тента над головой, кусок неба между ним и дугой обода. Угли почти прогорели. Где-то на грани слуха слышалось ровное дыхание спящих.

Дёрнулся и у меня не вышло. Язык лежал во рту тяжёлый. Горло не давало звука. Грудь поднималась мелкими толчками, и каждый из них дёргал вмятину.

Та фляга, что мне дали… отравили? Арт или другие охранники решили от меня избавиться? Почему? Я видел слишком многое или это из-за груза?

Попробовал ещё раз двинуться. Кисть. Локоть. Колено. Глаза работали, веки тоже, но и они шли вязко. Что происходит? Не чувствую рядом никого нового, все источники на своих местах.

Над моей головой по дуге обода прошла тень. Кто-то стоял рядом.

Лица я не разглядел, угол не давал. Видел только нижний край тёмного рукава, тонкую полоску шнура на запястье и пальцы. Запах… я чувствую сухую траву и что-то металлическое.

Силуэт нагнулся. Прохладные пальцы тронули мне горло сбоку, где жилка. Подержали пульсацию. Двинулись выше, к челюсти, легонько повернули мою голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Очнулся. — Голос прозвучал тихий и спокойный. — Рано ты.

Снова попытался закричать, но даже сипа не вышло. Зерно… зерно никак не реагирует, его словно нет. Паника поползла от живота и выше.

— Хорошо. Значит, сосуд крепче, чем я думал.

Сосуд? Слово прозвучало и от него повеяло холодом.

Он наклонился ниже, и я увидел его половину — нижнюю. Подбородок гладкий, без щетины. Тонкая полоска тёмной ткани на нижней части лица натянута неплотно. Тридцать или около того.

Дальше он перестал смотреть на меня. Он работал. Подвёл ладонь мне под спину, вторую — под колени, поднял аккуратно, не задев ни плечо, ни левый бок, где стежки. Мысленно отметил, что он даже знает, где у меня рана.

Над моей головой поплыло небо и луны. Край тента ушёл вверх. Я увидел Гарека, лежащего у самого костра, лицом вниз. Дрока, привалившегося спиной к колесу первой повозки, с топором между колен. Арта, скорчившегося у ручья. Все спали. Никто не охранял. Тот, кто должен был стоять, уже лежал где-то за повозкой. Я не мог повернуть голову и проверить. От этого стало только хуже.

Шалх… Шалх! Шалх!!!

Глазами искал Эрхарда. Не нашёл. Мужик, что нёс меня, повернулся, и спящий лагерь отодвинулся вбок и назад. Двигался он ровным шагом и никуда не торопился, даже не оглядывался. Это говорит о том, что он уверен, погони не будет. Либо след закрыл, либо охранников за угрозу не считает.

Я приказал себе считать.

Голова у меня не двигалась, но глаза двигались. Левее — куст. Дальше — каменный сброс. Камни осыпались сухо, никто там давно не ходил. Значит, не дорога, несёт меня в сторону от тракта.

Шаги. Левый — чуть мягче. Правый — твёрже. Не хромает. Просто бережёт левое колено, перенося на него вес чуть осторожнее. Старая травма, может быть… или привычка.

Дыхание. Ровное. Долгий вдох, чуть короче выдох. Меня нёс на руках через холмы, и не сбивался. Сильный и привычный к нагрузке.

Источник.

Попробовал нащупать его источник так, как привык на караване. Получалось плохо: собственное Зерно билось в чужую «сетку», и каждая попытка отзывалась холодом. Но что-то всё-таки приходило. Давление не как у Дрока. Не как у Эрхарда. Где-то между ними. Поздний Росток, может, восьмая или девятая ступень. И поверх него… пелена? Как будто источник прикрыт сверху ровной плёнкой, такой же, какую делал тот вражеский Узел в бою.

Зачем мне это, и сам не знал. Считать — единственное, что мне оставили. И ещё дышать через нос, и моргать.

Глаза начали сохнуть, а потом болеть. Ещё и вмятина на зерне, она тянула и пульсировала, от чего внутри всё горело. Не отключаться, смотреть, запоминать, сосредоточиться.

Тысяча четыреста тридцать пульсаций прошло… Если прикинуть его шаги, мы отошли от временного лагеря каравана на… голова не хотела думать. «Соберись, Рейланд!» — приказал я себе. Несколько тысяч шагов примерно, лучше не выходит.

Дорога пошла вверх. Сектант начал двигаться медленнее, по тому, как лёг его шаг, прикинул высоту. Шагов пятьдесят подъёма. Потом он поднырнул под низкую каменную дугу. Успел увидеть край, нависающий сверху.

Вошли в темноту.

Стало тише. Звук шагов сменился: камень под подошвой звучал не так, как утоптанная земля. Сектант сделал ещё восемь шагов вглубь и остановился.

Меня положили на землю, под лопатки легло что-то мягкое, кожаное, свёрнутое. Голову он повернул так, чтобы я мог видеть.

Когда глаза привыкли к темноте, тут же начал изучать место.

Небольшая ниша в каменном холме. Низкий потолок, старое кострище в углу, у стены, с почерневшими камнями. Над кострищем — железная дуга на двух камнях, для котелка. На стене несколько царапин: ровные, прямые, не природные. Похожие на знаки, у которых обрублены концы.

В дальнем углу лежали два аккуратно завязанных