Космос.Today IV - Евгений Адгурович Капба

Он так и записал, этот капитан Линч.

Глава 10

Я спрашиваю разрешения

В этот раз экипировался я особенно тщательно. И сильно мандражировал, конечно. Пять километров водяной толщи! Почему-то такие расклады казались мне даже страшнее, чем перспектива работы в открытом космосе. Космос, по крайней мере, не убьет тебя сразу, если скафандр исправен… С другой стороны — если не шагать прямо по морскому дну, а оставаться под защитой лифта, купола и тоннелей, или внутри машины-амфибии, то, вроде как, тоже ничего особенного.

Несмотря на такие уговоры самого себя, некоторое внутреннее угнетение присутствовало. Если быть честным, подспудный страх перед водными глубинами у меня имелся всегда. Наверное, с того самого момента, когда, будучи подростком, лет в четырнадцать, сигал в море с десятиметровой скалы и занырнул вдруг глубоко, ниже прогретого слоя, и ощутил этот мертвецкий холод, и понял, как мал человек по сравнению с пучиной… Дна там было просто не достать, не донырнуть и не дотронуться рукой. Может — двадцать метров, может — двести. Человеку, привыкшему к полесским рекам и озерам — опасным, но, в общем-то, мелким, это здорово дало по нервам…

Я умел плавать, и хорошо, но никогда не пробовал себя в дайвинге. И даже не взял командировку в глубоководную экспедицию, где был вариант спуститься с батискафом. Круто, да, но — не мой кайф. Не нравится оно мне! Вот спелеология там или рафтинг — это пожалуйста. А в пучины морские — без меня. До этого раза. До Раномасины.

Пять, блин, километров! Одуреть! Куда я вписываюсь?

Руки мои продолжали снаряжать магазины для «Вала», мерные щелчки патронов меня даже успокаивали. Да, в теории я мог пилотировать «амфибию», да и доспех мой выдерживал всякие-разные нагрузки, учитывая его прочность, герметичность и антигравитационные приблуды. Полетать — не полетаешь, но давление внутри доспеха будет в норме. Авось и выплыву в случае чего…

Рюкзак я тоже взял с собой: что мое — то мое, надеяться больше не на кого. Вода, еда, смена белья и прочее, то, что всякий приличный человек должен иметь с собой в сложной ситуации. Никто о тебе не позаботится лучше тебя! Аптечка, ломик, револьвер — это само собой. Экшн-камера, «Экспедиция» — тоже. Может быть, это самое важное журналистское задание в моей жизни, жалеть технику я тут точно не буду.

И да — светошумовые гранаты, «флешки». Чем больше — тем лучше.

Паковался я в медэваке — здесь было как-то спокойнее. Я вообще сюда практически переселился, потому что пациенты поступали регулярно, а медиков из Атлантического Легиона Белояров к нашему оборудованию подпускать не разрешал. Оно и правильно, наверное. Накосорезят что-нибудь, а у наших ребят потом лечение криво пойдет. Руки из жопы расти станут, или заикание появится. А оно нам надо?

— Что — надо? — спросила Маша, заглядывая в десантный отсек.

— Э-э-э… А я вслух это сказал?

— «Тихо сам с собою я веду беседу…»- процитировала она и рассмеялась. — Это нормально, Тима! Я где-то слышала, что внутренний монолог — это признак интеллектуально развитого человека, а никакая не шизофрения.

— Это утешает, — кивнул я. — А то, бывает, я сам с собой во мнениях не схожусь и начинаю задумываться о собственной вменяемости. А выходит — я просто весь из себя интеллектуально развитой человек!

— Даже не сомневайся, — она проскользнула внутрь, снова — в том самом черном комбезе. — Я тебе Марьванну принесла. Давай, настроим коннект с броней. Если все получится — в радиусе пятидесяти метров все работающие камеры наши будут.

— Поведешь меня? — обрадовался я. — Орбита, слушай, так оно как бы намного веселее будет!

— Не намного, — вздохнула Ларсен. — Как я поняла — там большая часть девайсов давно не работает, зараза эта, как ее…

— Фандзакана, — подсказал я.

— Точно! Фандзакана преобразовала среду под себя, или вроде того. Ганзейцы неохотно делились информацией, это сейчас атлантики целый пакет сформировали для пересылки во все Легионы. Творится что-то из ряда вон выходящее, Тима… — она подошла ко мне поближе, села напротив и стала смотреть, как я чищу револьвер и протираю патроны.

Тут было сыро, так что такие меры предосторожности лишними не были.

— Это я уже понял. Ганзейцы нас к своей сети подключили, представь! Когда вообще такое бывало? Русский и Атлантический Легионы обмениваются пакетами данных? Просто нонсенс!

— Ну, совместные операции случались — например, на Убахобо или на Три Шурупа, и вот, Траппист-1. Три Легиона тут бодались-бодались, и все никак… Давай, я тебе Марьванну подключу. Куда блок положишь? В разгрузку? — Ларсен задумалась.

— Давай в подсумок, к фототехнике. Я точно буду ее беречь сильнее всего. Чисто рефлекторно… — Я подвинул кирасу на столе так, чтобы Маше было удобнее работать.

Девушка подключила блок с ПсИной к внутренней системе доспеха, вывела через браслет голографический экран и сосредоточилась на работе. Я закончил с револьвером и взялся перепаковывать аптечку — в который раз.

— Блин! — Маша вдруг выпрямилась, тряхнула головой так, что ее светлые волосы на секунду живописно взметнулись, и, как будто смущаясь, сказала: — Так не хочется чтобы ты туда лез…

— Это чего? — склонил голову набок я.

— Ну… Ты не подумай, я не пытаюсь тебя контролировать и вообще — навязывать свое мнение… Я же тебя тысячу лет знаю — ты везде лезешь! — она грустно улыбнулась. — Потому, наверное, ты мне и… В общем, ты — такой вот человек, Тима, и это прям клево. Но чего-то я за тебя боюсь, понимаешь? Даже не так… Я боюсь, что… Ну, мне очень важно и неожиданно приятно было встретить тебя здесь. Я прям ценю это, понимаешь? Очень не хочу это потерять — снова. Помнишь, я спрашивала, куда ты пропал на два года? Мне тогда очень не хватало наших переписок и разговоров. Вот! Сказала — и легче стало. И потом не хватало. Знаешь, да, наверное, стыдно такое говорить, но, когда я была замужем, мне очень хотелось иногда написать тебе, как раньше. Просто — про что угодно. У нас были клевые переписки, да?

— Конечно — клевые! Блин, да я их перечитывал иногда, вообще-то! — я невесело усмехнулся и подумал, что