Князь Медведев. Тайна рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

Сопоставив рассказ Бубна с этими потоками, я пришёл к неутешительному выводу. Каждый оживший труп — батарейка для лича. А значит, прежде чем лезть на главного виновника безобразия, стоило разрядить его аккумуляторы.

Решил начать с «Авроры». На борту было порядка сорока тел. Плот как раз проплывал мимо. Заякорился — и с уважением вспомнил Железкина. Зря я ворчал, когда он укладывал мне запасные якоря.

Мертвецы, почуяв, что я остановился, стали прыгать в сторону моего плотика. Я поразился их прыгучести, но вскоре мне стало не до научных изысканий. Секира с одного удара превращала матросов в слизь. Однако пришлось поднапрячься и даже подключить ускорение на несколько минут. Пара трупов, не долетев, медленно и печально уплыла по течению. Гоняться за ними я не стал.

Перевёл взгляд с «Авроры» на крепость и тяжело вздохнул. Из ворот на городской песчаный пляж выходили мертвецы разной степени разложения. Всё это происходило в гнетущей тишине. Они останавливались у кромки воды. Пустые белёсые глаза смотрели в мою сторону. Их было не менее трёхсот.

Даже если тратить на каждого по две-три секунды, понадобится двадцать минут. И это в лучшем случае. А мне ещё нужно добраться до лича и найти Алёну. Стоит поторопиться.

Я взялся за весло, перерезав крепление второго якоря. Выпрыгнул, чуть не доплыв до берега, по колено в воде. Мертвецы качнулись в едином порыве, но в воду не вошли.

— Вы всё ещё живы после смерти? — прорычал я, глядя на них. — Тогда я иду к вам.

На зачистку пляжа в итоге ушло полчаса. Целых полчаса из неполных трёх. Вонючая слизь впитывалась в песок. Под конец я поймал себя на мысли, что об этом пляже городу придётся забыть навсегда.

Закончив зачистку, сделал пару дыхательных упражнений. Прошёл через открытые ворота и остановился у стенда с планом Петропавловской крепости. Проследил потоки энергии. Пара тоненьких ниточек шла со стороны Невы, — скорее всего, это уплывшие по течению матросы. Зато из одного места в самой крепости бил мощный серо-чёрный поток. Я соотнёс его с планом и понял, что лич в Комендантском доме у центральной площади. А энергия для него поступает из тюрьмы Трубецкого бастиона.

Я потратил секунду на выбор, с чего начать, и уверенно направился к тюрьме. Справиться с личем будет проще, если отрезать ему внешнюю подпитку.

Этот нехороший лич решил иначе и встретил меня на площади. Несоразмерно маленькая голова на здоровенном теле пыталась изобразить улыбку. Белый переливчатый плащ развевался за спиной, как на сильном ветру.

Кнут некроэнергии, возникший в руках лича, змеёй устремился ко мне. Секира встретила его рубящим ударом. В голове вспыхнула картинка от топора: уставшая рожица с мешками под глазами зевает и почти засыпает. Намёк я понял. Надо хоть на минуту прервать бой и сменить уставшую секиру Лесника на Ухнеба.

— А поговорить? — крикнул я.

К моему удивлению, лич остановил удар на полпути. Склонил голову набок.

— Ну, поговори, — прошелестел он.

— У меня с королём Арнольдом договор о ненападении.

Лич задумался и даже огляделся по сторонам.

— А я здесь при чём? — озадаченно спросил он.

— Ну так ты же англичанин. Значит, у нас нейтралитет.

Я тянул время, меняя топор Лесника на Ухнеба и Вамп.

— При чём здесь какие-то англичане? Ты что, слепой? — Голос лича зазвенел от раздражения. — Я Освальд Блэкморд. Король предавшего меня города.

Я влил в Ухнеб и Вамп все баллы Силы Духа и Силы Мысли. Оружие аж засветилось от переполняющей их энергии и получило возможность говорить.

— Продержимся не более пяти минут, — мрачно сообщил Ухнеб.

— Может, шесть, — уточнила Вамп. — Потом начнутся необратимые разрушения структуры.

Из-за спины донёсся тяжёлый вздох молчавшего до этого Бубна.

— Ладно. Придётся выручать, — тихо прошелестел он. — Сейчас я этого мертвяка от энергии отрежу. Вы не зевайте. Минута, может, две будет у вас на всё про всё.

Последовал ещё один тяжелейший вздох.

— Опять на пару месяцев на перерождение идти. Не люблю я это дело. Скука там смертная.

Освальд Блэкморд заскучал.

— Ты наговорился? — спросил он. — Убивать тебя уже можно?

Я вошёл в ускорение. Бубен загудел. Потоки некроэнергии, тянувшиеся к личу, сменили адресата и устремились в Бубен. Он охнул и исчез. А вся эта гадостная энергия начала пропитывать мой костюм «Теневого хамелеона».

Я сорвался с места и за доли секунды оказался возле лича. Удары Ухнебом и Вампом шли непрерывным потоком. Но раны на теле лича заживали мгновенно.

Один из ударов Вамп пришёлся на крепление плаща. Прямо по завязкам у горла. Вамп, охнув, потемнела, превращаясь в обычный нож. Плащ упал на брусчатку. Одновременно туда же вонючей лужей стёк тот, кто недавно был личем.

Я вышел из ускорения, ощущая себя куском мяса, пропущенным через мясорубку. В вонючей луже у моих ног лежала старая уродливая тряпка.

По серо-прозрачному куполу побежали трещины. Поверхность его задрожала и исчезла. Открылся вид на низкие облака, готовые пролиться дождём. Тишину нарушал свежий балтийский ветер, шурша опавшей листвой. Потоки некроэнергии пропали.

Перед глазами мигнуло сообщение от Слова.

Воздействие некротической энергии прекращено.

Повреждения тканей локализованы.

Восстановление в штатном режиме.

Я зябко передёрнул плечами. Костюм «Теневой хамелеон», прекрасно защищавший меня ранее от холода, перестал действовать. Выглядел он непрезентабельно. Я решил сменить комбез на бушлат и куртку по погоде. Мысленно приказал комбезу изменить форму. Ничего. Повторил команду. Безрезультатно. Похоже, свойства ткани окончательно исчезли. Зато теперь от неё ощутимо тянуло холодком, будто комбез чем-то пропитался. Чем именно, разберусь позже.

Убрав Ухнеб и Вамп в инвентарь, я поднял тряпку, оставшуюся от лича.

В голову ворвался приказ:

«Надень. Немедленно надень».

Руки дёрнулись исполнить приказ. Но блок против ментальных атак сработал на «отлично» и остановил их на полпути. Я, сжав зубы, со злой улыбкой слушал, как мне обещают разные блага вселенной, от бессмертия до власти во всех мирах.

Взявшись за тряпку двумя руками, рванул. Ткань поддалась с громким треском. От обещаний артефакт перешёл к угрозам. Я рвал дальше. Голос слабел. Когда лоскутья стали размером с ладонь, они разом обратились в прах. Балтийский ветер подхватил его, закружил и унёс в сторону Невы.

Меня потряхивало, но уже не от холода, а от злости. Скольких людей, поверивших в красивую сказку, сломала эта гадость. Как правило, за подобными обещаниями скрывается одна